Счастье на краю (СИ)

На мой вопрос, почему повсеместно это не используется, Моррис хитро прищурился и ответил:

— Дорого это, мадемуазель Мари, не у всех есть столько средств. Обычно отправляют либо что-то очень ценное, либо что-то очень лёгкое, например, письма. И вам как раз пришли письма из Шантильи и от герцога.

Старик управляющий с улыбкой передал мне письма Одно было от маркизы де Трас, второй написал Этьен Моран и третье письмо, в пухлом большом красивом конверте с герцогскими вензелями, было от Леонарда де Мариньи.

Моррис сказал, что, судя по размеру конверта в нём какие-то документы.

Я разрывалась, мне хотелось пойти к дочке, но надо было закончить дело с гувернанткой.

Моррис послал слугу за мадемуазель Одетт.

Что порадовало, слуга сообщил, что нашёл мадемуазель в той комнате куда её и поселили.

Я попросила парня пригласить мадемуазель, ждавшую за дверью.

— Присаживайтесь, мадемуазель Одетт, — предложила я пока ещё не гувернантке, которая так и не принесла мне расписанный план занятий.

— А разве от графини кто-нибудь не подойдёт? — проигнорировала моё предложение девица.

— А вы на какую должность претендуете? — решила я уточнить, обратив внимание, что Моррис явно настроился не участвовать, а насладится «премьерным показом».

Мадемуазель Одетт с удивлением на меня посмотрела и также удивлённо ответила:

— На должность гувернантки.

— Для кого? — снова спросила я

Выражение лица мадемуазель Одетт стал непередаваемым, там появились все оттенки презрения, осуждающие мою «тупость»

Но она всё же ответила:

— На должность гувернантки маленькой графини де Демартен

И я «нанесла» решающий удар:

— Тогда объясните нам с господином Моррисом, зачем вам графиня или кто-то от неё? Имеет ли графиня какое-то отношение к Эмме де Демартен, на должность гувернантки, к которой вы претендуете?

— Н-нет, — слабым голосом проговорила мадемуазель Одетт

— Ну что же, это мы выяснили, — голосом профессионального интервьюера продолжила я, — теперь-то вы присядете?

— Где вы работали до того, как приехать сюда? — задала я первый вопрос, после того, как «обескураженная» мадемуазель наконец-то присела

— Я работала в доме господина Шалю, — почему-то всё таким же слабым голосом отвечала мадемуазель, хотя я прекрасно помнила как она прикрикнула на Эмму.

Неожиданно поймала себя на мысли, что мне всё время хочется называть Эмму Эмилией, интересно, с чего бы это?

Между тем, дело гувернантки принимало интересный оборот.