Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

Номер Первый в общем взрыве возмущения участия не принимал: только пристально смотрел на Витю, словно хотел проткнуть его пронзительным взглядом. Когда шквал страстей слегка поутих, он тихо, этак по-семейному, спросил:

– Витя, ты совсем сдурел? Ты вообще кем себя вообразил, Пулитцер ты наш неошкуренный?

– А что, разве плохо придумано? – Витя опять включил свою фирменную улыбку. – Гарантии – на две тысячи процентов. Теперь, если с кем-то из нас что-то произойдет…

– Теперь с вами точно что-то произойдет, – Номер Первый решительно встал, рванул пополам листок с текстом, бросил его на стол и, резко отодвинув кресло, направился к выходу.

– То есть гарантий мне не будет? – уточнил Витя в спину главы ареопага.

– Да пошел ты… – печально буркнул Номер Три и тоже встал. – Ну в самом деле – устроил тут…

– В таком случае я буду работать по второму варианту, – громогласно объявил Витя. – Не желаете послушать, в чем суть второго варианта?

Номер Один даже не обернулся – так и шел к дверям, неторопливо, уверенной господской походкой, – только сердито дернул плечом.

Остальные гости, единогласно подавшиеся к выходу вслед за вождем, проявили большее любопытство: кое-кто обернулся, а Номер Восемь вообще остановился и потребовал:

– Ну-ка, быстренько – что это за второй вариант?

– Пресс-конференция, – Витя ткнул пальцем вверх, кивнул Иванову и добавил: – В 12.20. С вашим диском…"

"– Лиза, покажи народ, – скомандовал Иванов в переговорное устройство и щелкнул пультом.

– …И вашими недобитыми свидетелями…

На панели возник конференц-зал. Камера медленно проехала из угла в угол, показывая пеструю публику с камерами и фотоаппаратами.

Гвалт стоял, как на хорошем базаре, кто-то там уже ругался – передние места не поделили.

На нескольких сдвинутых вместе журнальных столиках, расположенных у помоста рабочей группы, красовался внушительный штабель разнокалиберных микрофонов – создавалось такое впечатление, что мы наблюдаем трансляцию из магазина аудиотехники, объявившего о своей скоропостижной ликвидации.

– Звук убери, – скомандовал Иванов в переговорное устройство. – Покажи свидетелей.

Звук пропал. Камера плавно развернулась к входным дверям и наехала на «управленцев».

– Е… твою мать… – пробормотал Номер Восемь.

Сказал он это тихо, но в воцарившейся тишине прозвучало отчетливо – с заметным оттенком растерянности или даже обреченности.

– Операторы, – негромко попросил Иванов.