След в заброшенном доме

Потом какие-то люди вынесли на носилках с пепелища закопченный труп, положили на поляну. Проводить процедуру опознания было незачем. В головешки превратилась только нижняя часть туловища, а голова почти не пострадала. Сгорели волосы, обуглилась кожа на макушке. В глазах Навроцкого застыл кромешный ужас. На груди сохранились лоскутья майки. Милиционеры отвернулись, заткнули носы.

– Ножом зарезали, – сказал пожилой криминалист. – Злоумышленники проникли в пристройку, где он жил, напали на него. Возможно, он что-то услышал, успел подняться.

Били в грудь. Можете сами полюбоваться.

– Зачем тогда здание поджигать? – спросил Иван. – Какой в этом смысл? Зарезал – уходи.

– Думаю, они не поджигали, товарищ капитан. На полу в спальне лежала раздавленная керосиновая лампа. Пол частично сохранился, но там, где она валялась, он обуглился. Дело, видимо, было так. Убийцы проникли в дом. Навроцкий проснулся от шума, зажег лампу, после чего подвергся нападению. Лампа упала случайно. Ее убийцы задели, или он сам, когда отбивался.

Горящий керосин расплескался, тушить огонь преступники не стали, быстро ушли. Пламя перекинулось на мебель и так далее. То, что труп обгорел не весь, тоже объяснимо. Он умер не сразу. А убийцы в этом не убедились, испугались огня, убежали. Бедняга очнулся, когда вокруг бушевало пламя, пытался заползти под кровать. Отчасти это удалось. Под обломками кровати его и нашли. Ножки оплавились, конструкция придавила труп. Сами понимаете, товарищ капитан, снимать отпечатки пальцев бесполезно, следов не сохранилось.

Враг опять был впереди, успешно исправлял свои ошибки и устранял недоработки. Следствие шло у него на поводу.

Осокин курил одну папиросу за другой, метался по пепелищу, как волк по клетке. Навроцкий что-то знал и вчера это ясно дал понять. Признайся сразу, мог бы выжить.

Почему убийцы остались здесь после того, что сделали? Они на жалкие минуты опередили оперативников. Когда прибежали Одинцов с Иващенко, пламя только разгоралось.

По милиции преступники не стреляли, дожидались, когда появится Осокин. Но снайперы из них оказались неважные."

"На сцене возникали новые люди. Прибыли две «эмки», стало больше вооруженной публики. Появились начальник милиции Окладников и второй секретарь райкома Грановский. Мрачные, одетые в длинные плащи, они взирали на пепелище. По правилам приличия Ивану следовало подойти к ним.

– Что здесь произошло, товарищ капитан? – хрипло спросил начальник милиции.