След в заброшенном доме

Невысокий крепыш, тоже лейтенант, метнулся к Гладышу. Тот поначалу лежал тихо, а потом оживился. Он с чего-то взял, что сможет убежать в чистое поле, сжался как пружина, прыгнул!

– Еременко, работай! – выкрикнул капитан.

Но крепыш уже и сам летел наперерез противнику, повалился на бок, выбросил ногу. Гладыш запнулся, разбил нос. Лейтенант оседлал диверсанта, врезал костяшками пальцев по загривку. Но, видимо, недостаточно. Противник изогнулся коромыслом, стряхнул с себя наездника. Еременко покатился по полю, собирая сгнившую ботву.

К ним подбежал капитан Осокин и точным ударом в скулу отправил диверсанта в нокаут. Тот завозился в траве, жалобно заскулил. Осокин отстегнул от ремня фонарь. Брызги рассеянного света озарили скрюченное тело. Гладыш давился слюной, кровь стекала с губ. Капитан поморщился, отошел от него.

– Уже с душком, товарищ капитан? – спросил Еременко и поднялся, разминая кулак.

– Уже пованивает, – согласился командир опергруппы. – Но запашок не трупный, совсем наоборот.

Операция в целом прошла успешно, без потерь. Главный диверсант, похоже, погиб. Взяли троих, и то ладно.

Островой был неподвижен, сжимал руки на загривке. Бледность растекалась по его физиономии. Гусинский охал и стонал, упирался в землю здоровой рукой. Лейтенант Еременко задумчиво поглядывал на Гладыша, проверял ногой, не сдох ли. Диверсант затих, но умирать не собирался, то и дело вздрагивал.

Старший лейтенант Моргунов, вытер пот со лба.

– Мишаня, закурить дай.

– А твои где? – недовольно бросил лейтенант Луговой, доставая пачку.

– Так твои вкуснее, – заявил Моргунов, чиркая спичкой. – Свои я искурил уже, пока мы ждали этих голубей. Не жадничай, завтра мои курить будешь.

На опушке суетились люди, разносился гомон. В засаде, растянувшейся на полторы версты, участвовали два взвода войск НКВД и третий оперативный отдел контрразведки в полном, весьма немногочисленном составе.

Агентурные данные подтвердились.

Со стороны дальнего леса подошли два грузовика. Они плыли по бороздам, поднимая пыль.

– Пакуйте задержанных, – устало бросил Осокин и побрел к лесу.

Формальные процедуры никто не отменял. Значит, бессонная ночь продолжалась.