Под защитой бандита

— Я лучше отдам долю Баро, чем оставлю все этому шакалу.

Улыбаюсь сквозь грусть. Денис стал мужчиной. Вот что ему не хватало. Сильного наставника рядом, который вправил бы ему мозги. Но, к сожалению, Баро тоже не идеал честности и порядочности. В законопослушных граждан не стреляют.

— Почему ты сразу не сказал мне, что подозреваешь в чем-то дядю Ваню?

— Потому что, Ася… Я понять не успел что к чему, а уже оказался в инвалидном кресле.

— А потом?

— А потом я полагал, что моей жертвы будет достаточно. Но они взялись за тебя.

Вздыхаю в трубку. Мы молчим, но звонок не завершаем.

— Я соскучилась. Увидеть тебя хочу, — признаюсь ему.

— Я тоже, Ася, но пока так надо.

— Понимаю.

— Когда я встану на ноги и это все закончится, мы полетим с тобой куда-нибудь отдыхать, — оптимистично заявляет Денис, а я всхлипываю в трубку. Надежд нет. Тысячу обследований, мнений врачей, и никто не оставил нам ни единого шанса на то, что он встанет на ноги.

— Денис… — кусаю губы.

— Нет, Ася, все не так, как нам преподносили.

Здесь я пообщался с одним профессором, и он дает восемьдесят процентов на удачный исход после операции. Да, это мучительная и долгая реабилитация, но шансы велики.

— Правда? — не могу стоять на месте, начиная расхаживать по комнате.

— Правда, Ася. Полагаю, кто-то очень хотел, чтобы я не встал и меньше мешался под ногами, — сквозь зубы проговаривает брат.

— О боже! Это же замечательно! Денис, ты это понимаешь?! Денис! — почти плачу от счастья. Вот откуда перемена настроения у брата.

У нас есть шанс. И он реален.

— Да, Ася, понимаю, — усмехается. — Спасибо.

— А мне-то за что?

— За то, что тебя угораздило влипнуть в историю с Баро.

Смеюсь, утирая слезы.

Еще несколько минут болтаем с Денисом и прощаемся. Моя жизнь перевернулась. Я в шоке. Но внутри чувство безграничной благодарности. Черт с этим хозяином жизни, пусть командует. Он все-таки много сейчас делает не только для меня, но и для Дениса."

"Только Баро нет… Уже несколько дней. Я не знаю, где он.

Он не звонит и не пишет. Спрашивать у Амалии не решаюсь, но что-то мне подсказывает, что ее тоже не оповестили. Мне и легко без него, и одновременно что-то гложет. Пусть будет! Пусть командует, подчиняет, навязывает свою волю. Но пусть не пропадает. Мне, и правда, неожиданно страшно за этого мужчину. В него стреляют, в конце концов. Это его реальность.

Прохожусь по спальне. Не могу больше сидеть в комнате. Мне душно здесь, нечем дышать, стены давят.