Силиконовая надежда

Когда он вошел вслед за Аллой в кабинет, я почувствовала, что мне стало дурно. Передо мной появился Павел Одинцов собственной персоной, и хуже этого я даже вспомнить ничего не смогла. Мы не виделись со дня похорон моей мамы, я и знать не знала, что он переехал в Москву и зашагал вверх по карьерной лестнице, буквально перепрыгивая через ступеньки.

– Добрый день, Аделина Эдуардовна, – с улыбкой произнес он. – Не ожидали?

– Почему же? Меня предупредили о приезде представителя Минздрава.

– Но вы не ожидали, что это буду я, согласитесь?

Я глазами указала Алле на дверь, и она вышла. Я же повернулась к вальяжно рассевшемуся за столом Одинцову и спросила:

– А ты на что сейчас рассчитывал? Что я тебе на шею брошусь?

– Деля, не надо так. Ну, пусть не на шею, но хоть лицо-то погостеприимнее можно сделать?

– Ты забыл, видимо, – оно у меня всегда такое. И давай сразу договоримся – ты представитель министерства, я – главный врач проверяемой клиники. Ни больше ни меньше.

– Предлагаешь забыть все, что между нами было?

– Я предлагаю это не вспоминать, потому что давно забыла. И зачем ворошить?

– Ты ведешь себя как обиженный ребенок.

– Интересное у тебя понятие об обидах, Одинцов. То, что ты сделал, называется иначе. Напомнить?

Он усмехнулся:

– Похоже, это ты не забыла, да? Не думал, что ты такая злопамятная.

– Злопамятная? Ты серьезно? Ты украл мою разработку, опубликовал статью, не упомянув моего имени, запатентовал – и я злопамятная? Ты просто восхитителен в своей мерзости, Паша.

Я села на свое место и взяла сигарету, стараясь, чтобы руки не дрожали.

– Так и не бросила курить? – тут же прицепился Павел, словно не услышал моих последних слов. – Не боишься цвет лица испортить?

– Не боюсь."

"– Деля, я понимаю, у тебя есть причина злиться на меня, – придав голосу виноватых ноток, произнес он. – Но ведь ты в конце концов тоже неплохо устроилась. Даже, как я вижу, куда лучше меня – со всеми этими статьями и патентами.

– Неужели у тебя настолько скучная жизнь, что ты следишь за моими успехами? Не поверю.

– А напрасно. Я за эти годы многое понял и переосмыслил. Если бы не ты, я мог вообще из медицины уйти, и неизвестно, что бы вообще со мной сейчас было, – проникновенно сказал Павел.

Будь мне ровно на десять лет меньше, я, может, и поверила бы в эту надрывную речь.