Сибиряк. В разведке и штрафбате

Пехотинцы в траншее касками не пренебрегали, а пулеметчики, находясь в укрытии, часто обходились без них. Шлем тяжелый, зимой холодит, а ДОТ и так защищает от пуль и осколков.

Они дождались, когда стихнет огонь, и Алексей приподнял проволоку стволом автомата. Мокрецов оставил перед проволокой старшину, шепнув:

– Прикрывать будешь.

А сам прополз под колючкой. За ним последовал Михаил, потом Алексей.

Они добрались до немецких траншей, полежали, прислушиваясь. Ни разговоров, ни шагов, ни сигаретного дымка – тишина.

Перемахнув через траншею, разведчики поползли в сторону ДОТа. Вход в него был сзади.

Разведчики залегли рядом.

Из дота слышался разговор. Причем, судя по голосам, немцев было трое. Но с тремя сразу в тесном пространстве ДОТа не совладать. Стрелять, бросать гранату нельзя, им живой «язык» нужен.

Ждали долго, около часа. Наконец, наговорившись, два немца вышли и по траншее направились в блиндаж – слышно было, как глухо стукнула дверь.

Выждав немного, Мокрецов ткнул пальцем сначала в Михаила, потом в Алексея, а потом указал на ДОТ.

Неслышно соскользнули они в траншею и шагнули в темное чрево ДОТа. Михаил шел первым.

Немец откинул крышку, заряжая в пулемет ленту.

Михаил прыгнул на немца и ударил его кулаком в висок. Пулеметчик мешком повалился на землю. С него сдернули ремень, стянув им сзади руки, приготовленной тряпкой заткнули рот.

В проеме ДОТа возник командир:

– Ты его… он жив хоть?

– Вроде аккуратно бил.

Мокрецов наклонился, прислушался. Немец дышал.

– Беремся.

Втроем они подняли немца, вынесли его из ДОТа, перевалили его из траншеи за бруствер и выбрались из траншеи сами. Было тихо.

– Алексей, иди в ДОТ, дай очередь.

Алексей спустился в траншею и направился в ДОТ, к пулемету. Надо было выпустить несколько патронов, чтобы немцы не обеспокоились. А тем временем парни под шумок подтащат немца к колючке.

Алексей взвел затвор, задрал ствол пулемета повыше, дал короткую очередь, потом еще одну и бросился из ДОТа.

Алексей быстро пополз вперед. «Языка» уже протащили под проволокой, и старшина держал колючку рукой.

Немец попался здоровый, тяжелый, Мокрецов и Михаил уже тяжело дышали.

Командир ткнул пальцем в старшину и Алексея.