Сибиряк. В разведке и штрафбате

– Похоже, Саня, нам тут до вечера загорать, в голом поле не укрыться.

– Как скажешь.

До вечера они наблюдали за дорогой. Машины шли в обе стороны.

К вечеру движение стихло, а когда стемнело – прекратилось совсем.

– Все, хорош ночевать, идем.

Ночь была безлунной – в трех шагах ничего не видно, и они пошли прямо через поле. С дороги их все равно не заметят.

Стало слышна пулеметная стрельба.

– До передовой километра полтора-два, – определил Алексей, – скоро тылы немецкие пойдут. Надо место выбрать для укрытия, днем понаблюдать, а ночью к нашим переходить.

Местность пошла изрытая лощинами и мелкими оврагами, поросшая кустарником.

– Леша, давай в кустах спрячемся.

– Про овраг не забыл?

Они залегли в воронке от авиабомбы. Вроде в открытом поле, а со стороны их не видно. И место удобное, на небольшом пригорке. По очереди поспали. Утром Алексей разрешил Саше отдыхать.

– Только из воронки не высовывайся.

Сам же надергал травы, воткнул ее в отворот пилотки и осторожно высунулся.

Елки-палки! В двухстах метрах перед ними совершенно отчетливо просматривалась немецкая гаубичная батарея.

Алексей наблюдал через снятую с винтовки оптику. Отчетливо были видны различия между офицерами и солдатами.

Ровно в девять утра в соответствии с графиком немцы открыли огонь из орудий. Они подтаскивали снаряды и один за другим посылали их в далекую и невидимую отсюда цель.

– Вот морды, окопались в своем тылу, даже оружие в сторонке лежит.

– Ты чего бормочешь, Алексей?

– Немецкие пушкари по нашим стреляют. Руки чешутся в спину им пальнуть!

– Нельзя! – обеспокоился Саша. – Накроют нас тогда здесь.

– Да успокойся, сам понимаю. Но сюрприз им все-таки напоследок устрою. Ладно, отдыхай. Ночь, я думаю, бессонная предстоит.

Алексей наблюдал, откуда артиллеристы берут снаряды. По два-три ящика стояли рядом с орудиями, но подносили их из отрытого неподалеку – метрах в пятидесяти от позиции – укрытия.

Перед уходом к передовой Алексей решил устроить немцам неприятный сюрприз.

Выпустив снарядов по десять-двенадцать, немецкие артиллеристы прекратили стрельбу и стали банниками чистить орудия. И все на виду, не укрываясь, как на передовой. Алексей чуть зубами не заскрипел от злости и бессилия.

Подошло обеденное время.