Северная корона. По звездам

Когда несколько лет назад Сашка первый раз провожал ее до дома, они точно так же стояли около ее подъезда, и за его плечом, тогда еще менее широким, на ночном небе так же, как и сейчас, сияла луна. Вернее, это был тонкий растущий месяц. Он, зависший на небе, словно прочно приклеенный, одним своим острым бело-желтым концом касался черных волос Саши, и Ника ему очень завидовала – она сама была бы не прочь запустить в его жесткие пряди пальцы, но как-то стеснялась.

Жаль, что любовь проходит и это такой же неизбежный природный процесс, как и изменения фаз луны.

Или, если она проходит, это вовсе не любовь, а что-то другое, просто похожее на нее? Ведь истинные чувства, подобно дневному правителю мира – солнцу, не меняют своей формы. Они постоянные в своем проявлении, хоть и воспринимаются человеческим сознанием субъективно. Да, солнце не стоит на небе, оно перемещается с востока на запад, сверкая то выше, то ниже, уходит за горизонт, чтобы потом вновь встать из-за него, иногда закрывается пеленой облаков и начинает светить не так ярко, уныло и тускло, а иногда просто обжигает кожу или печет голову так, что люди теряют сознание. Но все же никто никогда не видел, чтобы на небе играла позолоченными лучами всего лишь половина солнца, или лишь его одна четвертая часть, или одна шестая. А луна постепенно меняется каждую ночь.

Раньше рядом с Сашей висел тонкий растущий месяц, сейчас – идущая на убыль луна. Значит ли это что-нибудь?

– Ладно, мне пора, – сказала, отчего-то загрустив, Ника и добавила деланно задорным голосом: – И да, ты удивил – даже смог организовать хороший вечер.

Но если ты еще раз решишь использовать мою сестру, то…

– То что будет? – с любопытством спросил Саша, стоящий к ночному светилу спиной и не подозревающей о ходе мыслей светловолосой девушки.

– То ты пожалеешь, – пообещала Ника кровожадно. – Ты меня знаешь, я просто так это не оставлю. Она у меня очень занятая и творческая девушка.

И не отвлекай ее своими безумными затеями. Понятно?

– Понятно, – улыбнулся Саша, которому нравилась такая эмоциональность в милых барышнях. Холодные женщины, пусть даже красивые, грациозные и одетые в откровенные наряды, ему не особо нравились – с ними было скучно: и днем и ночью.

– Кстати, ты все еще рисуешь? – спросил молодой человек. Он помнил, как вся гостиная Карловых была завешана рисунками Ники, вставленными в рамки.