Счастье на десерт

И пока волк гремел на кухне сковородками, Артём бросился не в спальню, к шкафу с одеждой, а к телефону.

Трубку подняли на втором гудке, будто ждали звонка.

— Нижнедольский!

— Виктор Максимович, доброе утро! Это Артём Скульский. Не могли бы вы позвать к телефону Стефанию?

— Тёма, — ему показалось или голос волка звучит виновато? — Мне жаль, но Стешу ты больше не увидишь.

— Но…

— Никаких «но», я не пойду против Ардарского, а он прямо сказал — никаких встреч, писем, разговоров между вами! Моя дочь станет парой Борису Александровичу, это уже решено.

Смирись.

— Но я люблю Стешу! А она любит меня! — горло перехватило, на конечностях сама по себе начала расти шерсть.

Только спонтанного оборота ему не хватало! Усилием воли Артём вернул себе человеческий облик.

— Ты хочешь для Стеши добра и счастья? — спросил Нижнедольский.

— Конечно! Я…

— Тогда оставь её в покое. Уйди, отступись, скройся с глаз и не ищи встреч. В молодости влюблённость гаснет так же быстро, как и вспыхивает.

Через полгода вы друг о друге и не вспомните! Ардарский обещал дать Стефании время, чтобы привыкнуть к нему и принять свой новый статус. Он даст моей девочке всё, что она пожелает, положит весь мир к её ногам. А ты? Что ты мог ей предложить?

— Виктор Максимович, вы неправы! Я не нищий, у меня и дом есть, и деньги, и…

— Всё это у тебя есть, пока ты не пошёл против Бориса, — оборвал его Нижнедольский. — Пойди наперекор, и где окажешься? А вместе с тобой и Стеша… Нет, дело решённое.

Уезжай, забудь и этот номер, и имя моей дочери. Попробуешь появиться в посёлке — тебя схватят и в связанном виде доставят к Борису. Волки предупреждены.

После непродолжительной паузы, в течение которой в трубке раздавалось только дыхание собеседника, Виктор продолжил. На этот раз, более мягким тоном.

— Ты хороший волк, Артём, и в любой другой ситуации я был бы только рад такому зятю. Но Стеша не твоя судьба. Ты ещё найдёшь своё счастье, поверь мне. И прощай!

Он не помнил, как складывал одежду, как и что ел, о чём трещал без умолку Максим.

Всё прошло, как в тумане. И вот он сидит в машине, которая везёт его в Нижний Тагил, и вспоминает самый плохой в его жизни день…

— Эй, Тёма! Спишь, что ли? — окликнул его Максим. — Может, свернём куда, поедим нормально? Я на бутербродах не могу."

"— Как хочешь, — равнодушно ответил Скульский.

— Гош, присмотри едальню посимпатичнее, — скомандовал Макс водителю.