Счастье на десерт

 — В столовке тоже вкусно, но не настолько! Что до идиотки — она не моя истинная.

— Да мне всё равно, — равнодушно пожала плечами молодая женщина. — Просто не терплю наглость. Рада, что ужин пришёлся тебе по вкусу!

— Ты прекрасно готовишь, — Борис потянулся через стол и накрыл её руку своей. — И не только готовишь — тебе удаётся всё, за что берёшься.

— Борь, — Стеша вздохнула, но конечность не отдёрнула. — Ты поговорил с Верховным? Место у нас ещё есть, но ведь гостей надо не только накормить и спать положить, но и развлечь.

— Нет, не дозвонился, — поморщился волк. — Раз пятнадцать набирал — то нет на месте, то занят. В конце концов, я им так надоел, что Верховный передал через своего бету, мол, сам позвоню, когда освобожусь.

— Так понимаю, это вежливый намёк — пока с тобой говорить не хотят?

— Видимо, да.

— Надеюсь, он освободится раньше, чем через месяц, — Стеша подняла глаза на Бориса.

— Ни одна, — ответил волк и погладил нежную кожу запястья девушки. — А почему ты интересуешься? Ревнуешь?

— Я?! Вот ещё! Наоборот, жду-не дождусь, когда ты переключишься на другую и оставишь меня в покое, — фыркнула та.

— Ну… жди дальше, — ответил волк. Затем, не убирая руки, переместился на соседний со Стешей стул и сел так близко, что она ощущала идущее от него тепло. — Скажи, а тебе понравился Павел?

— Павел? — сходу она не сразу поняла, о ком речь.

— Симпатичный? — упавшим голосом переспросил Борис. — Я убью Верховного!

— Я так устала, что нет сил подняться, — Стеша сдержала довольную улыбку и показательно зевнула. — Сейчас уберу посуду и спать!

— Иди, я сам! По справедливости — ты готовила, мне мыть, — Ардарский приподнялся со стула, потом скользнул взглядом по осоловевшей Стеше и передумал. — Нет, поступим иначе.

И подхватил Стефанию на руки.

Она хотела возмутиться.

Точно хотела — целую секунду, не меньше!

Но потом подумала, что на самом деле очень устала. Пусть несёт, раз сам вызвался. Это ей компенсация за сумасшедший день и неприятных гостей.

Не почувствовав сопротивления, волк облегчённо выдохнул и так бережно прижал волчицу к себе, словно держал что-то особенно ценное и хрупкое.