Счастье на десерт

— А кому решать? — удивилась волчица. — Что ты задумал, Боря, какая ещё прелюдия?!

— Стеше. Четыре дня взаперти и на той пище, которой ты кормила мою женщину — это чтобы ты на себе приблизительно прочувствовала, каково ей было. Сначала хотел отправить тебя в охотничий домик, устроить принудительный оборот и посадить на цепь…

— Борис!!!

— Но потом подумал и решил, что придумать тебе наказание должен тот, кто пострадал от твоих действий, — не обращая внимания на вскрик Киры, продолжил Ардарский.

— Ты не можешь так со мной поступить! — теперь волчица почти шептала. — Она меня ненавидит! Она меня убьёт…

— Уже поступил — при всём клане объявил свою волю. Боишься? Правильно — бойся! И не надейся, что я отменю решение Стефании, даже если она потребует смертную казнь. Мой совет — оставшиеся тебе два дня относительно спокойной жизни проведи с пользой — подумай, что натворила и поищи совесть и раскаянье.

С последними словами Борис повернулся и вышел. А Кира без сил стекла с кровати на пол.

Отдал её приблуде!

Всё, жизнь закончена — та не простит! Отыграется по полной… Она бы, Кира, не простила и потребовала казни, вряд ли Стефания будет милосерднее.

Мать-Волчица, помоги!!!

Этот и два следующих дня прошли, как в тумане. Аппетит отшибло напрочь, Кира металась по комнате без сна и сходила с ума от отчаянья.

Да, она преступила закон, да, она виновата! Но она не виновата!!! Это всё мерзкая приблуда! Если бы брат не притащил ту в посёлок, если бы не захотел сделать это недоразумение своей парой, то ничего бы не было!

Хорошо же жили, зачем ему истинная?

А-а-а!!!

— Позовите Стешку! Стефанию, мать её так и разэтак, Викторовну! — бушевала волчица, сбивая кулаки о дверь.

Никакой реакции."

"Вместо Тамары ненавистную кашу теперь приносили два волка из личной охраны Бориса. Матёрые и до кончика хвоста преданные альфе.

К концу четвёртого дня волчица потеряла и голос, и ногти, и надежду. Сражаться с дверью в этой ипостаси было недальновидно, как и рвать связки, пытаясь докричаться до брата.

Поэтому, когда в неурочное время, открываясь, стукнула дверь, измученная женщина даже головы не подняла.

— Встань, с тобой будет говорить Луна, — голос брата заставил встрепенуться.