Само совершенство. Том 1

— Мне очень приятно, хотя бы для разнообразия, суметь оставить последнее слово за собой.

Решительно развернувшись, она направилась в спальню, прямо к тому стулу, на который вчера вечером повесила свою одежду. Но ничего там не обнаружила. Несколько секунд она стояла, тупо уставившись на шелковую ткань обивки, будто ожидая, что ее вещи непонятным образом вдруг материализуются. Потом резко вздернула подбородок и, настроенная весьма воинственно, устремилась обратно в ванную.

— Я не собираюсь надевать ничего из того, что висит в этом шкафу! — решительно заявила она.

Зак ответил ей с ехидной улыбкой, ни на секунду не прекращая бриться:

— Ну что ж — это тоже неплохая мысль. Для такого ненасытного самца, как я, весьма соблазнительно, чтобы ты целый день бегала по дому в костюме Евы.

Джулия попробовала прибегнуть к своему «учительскому» тону — холодному и строгому. Тону, которым обычно говорят: «Вы заходите слишком далеко, молодой человек».

— Зак, я с трудом сдерживаюсь. Не дразни меня. Зак лишь подавил очередной приступ смеха.

— Зак! — В голосе Джулии появились недобрые нотки. — Я надеюсь, что ты сию же минуту вернешь мои вещи, куда бы ты их ни спрятал.

Плечи Зака снова затряслись от приступа беззвучного хохота. Он неторопливо смыл остатки пены и начал промокать лицо, одновременно продолжая говорить. Его голос звучал через махровое полотенце слегка приглушенно:

— А если я этого не сделаю, мисс Мэтисон? Неужели вы оставите меня после уроков?

Джулия достаточно имела дел с непослушными и взбалмошными детьми, потому ей удалось подавить острый приступ раздражения и сказать все тем же сухим, суровым тоном, подчеркивая каждое слово:

— Я не намерена дискутировать по этому поводу.

Отняв полотенце от лица, Зак повернулся к ней, и широкая белозубая улыбка осветила суровое лицо.

— У тебя просто потрясающий словарный запас, — сказал он с искренним восхищением. — Кстати, а почему у тебя нет техасского акцента?

Но Джулия совершенно не слышала того, что он говорил. Она ошарашенно смотрела на живое воплощение того самого секс-символа американского кинематографа, который до этого ей доводилось видеть лишь на экране и в иллюстрированных журналах.