Разбавленная кровь

Она медленно выдохнула, сморгнула и очнулась. И вдруг поняла, что прижимает к сердцу его вещь. И тут же покраснела как рак. Быстро сложила все в контейнеры и убежала спать.

И о том, что хотела подать заявку, не вспомнила.

глава 8

Сколько он вертелся, Саха не помнил, пока с трудом, но удалось заснуть.

Во сне вокруг была темнота, давящая, как тиски. Он был в ней заперт и не мог вырваться. И вдруг в этой темноте возник светлый огонек. Саха заметался, пытаясь пробиться к нему, но темнота не хотела отпускать, она намертво в него вцепилась.

Голос. Такой... Незнакомый, тонкий, он пел детскую песенку. Голос был той ниточкой, за которую он ухватился и смог потянуться на свет.

Сон оборвался разом, как будто его выдернули. Саха подскочил на кровати с колотящимся сердцем. Грудь еще сдавливало тем ощущением темноты, но постепенно он отдышался.

Взглянул на часы, там было около пяти утра. Снова лег. И даже заснул, но уже без сновидений.

Не только младшему из братьев Умрановых плохо спалось этой ночью.

Глава Синих Нагов, оставшись вдвоем в спальне со своей женой, долго лежал, делая вид, что читает. Спонтанный праздник, который он устроил в честь Сахи Умранова, затянулся. Гости разошлись не сразу. В конце концов, не зря же он раскошелился и накрыл столы! Пришлось таинственно улыбаться гостям и ссылаться на некие важные совместные дела, чтобы никто не понял, что произошло на самом деле.

Ильяс МеликХанов вынужден был скрыть, что щенок Мехидара не оценил его жеста.

Слишком свежо было в памяти, как поплатился за свою попытку устроить покушение на ДалгетХана Золотой Нигмат. И Радужный, и Красный, как бы они ни шипели сейчас, тогда хвосты свои смогли унести только потому, что ДалгетХан им позволил. Иначе им точно так же кишки бы выпустили.

Ильяс шумно вздохнул, переворачивая страницу книги, в которой он все равно ничего не видел, потому что был погружен в свои мысли.

Стоило вспомнить рослого светловолосого красавца с яркими голубыми глазами, силу, которая, казалось, расходилась от мальчишки волнами, как он недовольно крякнул.