Разведёнка

Как только дома узнают, что она теперь разведенка, Кристину ждет мало приятного. Замуж начнут выдавать однозначно, только на этот раз ей особого выбора никто не даст. Сосватают. Но он подавил в себе жалость.

- Придется некоторое время пожить, - холодно сказал, опуская ладони на стол. - Если ты закончила есть, одевайся.

Взял сигареты из запасов Власа и вышел из-за стола.

***

Она смотрела брату вслед и давила в себе ярость. Он снова подловил ее, и заставлял сделать то, от чего ее просто перекашивает. Может быть, будь у нее покладистый мягкий характер, Кристина и приняла бы решение брата без возражений, тем более что он был прав.

Но! Кристина ненавидела, когда ее прогибали!

Хочет, чтобы она поехала к маме с папой, тихо сидела и не высовывалась?

- Посмотрим, - сказала она себе и зашвырнула в мойку чашки.

глава 6

Времени размышления очень мало, ровно столько, сколько, сколько могло понадобиться на то, чтобы собрать в дорогу небольшую сумку.

При желании Кристина могла бы собраться в считанные минуты, но зачем облегчать брату задачу? Она намерена была тянуть время это как можно дольше.

Поэтому ее кружевные трусы-лифчики были живописно разбросаны по постели, а сама она лихорадочно соображала, как обойти это дурацкое требование - ехать под крылышко к маме с папой.

А причины тому были самые банальные - страх снова увидеть в их глазах разочарование и жалость. И самое для нее неприятное - лишиться возможности самой за себя решать. Да! Мама с папой защитят, укроют, пожалеют непутевую дочку. Но тут же припомнится и то, что они с самого начала были не в восторге от ее первого брака. И начнется это мамино любимое - а вот мы говорили, но мы не стали вмешиваться, и вот что вышло... А папа будет выразительно молчать.

Нет! Ей не нужна была жалость!

Пусть ее брак с Власом Подгорским не сложился, но, живя с ним, Кристина, во всяком случае, пользовалась полной свободой. Муж не любил ее, но никогда не стеснял в средствах и не ограничивал ни чем. Она привыкла так жить!

А сейчас под соусом семейной опеки, ее это самой свободы лишат.

Кристина хмурила брови, мстительно запихивая в изящную дорожную сумку, этакий  дамский саквояж, свою одежду и косилась на дверь.