Путь Стаи (СИ)

Тирсвад опомнился первый, откатившись на бок и аккуратно убрав с Динкиного лица взлохмаченные волосы.

— М? — Динка с улыбкой посмотрела на него, когда он погладил ладонью ее по щеке.

— Пойдем поедим, — предложил он, и в глазах его светилась столь несвойственная ему нежность. — Ты, наверное, голодна.

— Наверное… — неуверенно протянула Динка, пытаясь вернуться с небес в свое бренное тело. — Вот только боюсь, как бы нас не сожрали заживо те чудовища, что сидят сейчас у костра, — заговорщически прошептала Динка, показывая глазами на спины демонстративно отвернувшихся от них варрэнов и прекрасно зная, что они ее слышат.

Тирсвад рассмеялся, поднимаясь с земли и отряхиваясь от травинок, прилипших к обнаженному телу.

Динка окинула взглядом их компанию. Ни на одном из них снова не было ни клочка одежды. Зато волосы у всех троих были длиной ниже пояса. С ней все было понятно — она как вышла из каюты капитана голая, так с тех пор и ходит, потеряв покрывало где-то в сгоревшей шлюпке. А они-то где свои штаны растеряли? И что стало с их волосами? Хоегарда она вообще впервые в жизни видела таким длинноволосым…"

"Вдвоем они приблизились к костру, Динка чуть впереди, Тирсвад за ее спиной.

— Если ты сейчас скажешь хоть слово, — пригрозила она, наставив на Хоегарда указательный палец, — то я превращу тебя в горстку пепла!

Хоегард закрыл рот и перевел взгляд на огонь в костре. Динка уселась поближе к костру рядом с ним.

— Мне тоже молчать? — подал голос Шторос, сидевший по другую сторону от Хоегарда. Динка подняла на него глаза и наткнулась на его хмурый взгляд.

— Тебе… — процедила она, поджав губы, — вообще держаться от меня подальше и не отсвечивать. Иначе я за себя не отвечаю!

— Это еще почему? — подозрительно сощурился Шторос, продолжая сверлить ее взглядом.

— Потому что ты, злобный похотливый ублюдок, ударил меня! Дважды! — рявкнула Динка, вскакивая на ноги и сжимая кулаки.

— Этого не было! — зарычал Шторос, тоже вскакивая на ноги. — Ты врешь, маленькая наглая лгунья!

— Я бы показала тебе какие остались кровоподтеки на груди и на затылке, если бы на мне все не заживало, как на собаке, — горько проговорила Динка, теряя свой пыл и обессиленно опускаясь на землю.