Призрак сети

В середине колея заросла травой, а по бокам изобиловала рытвинами и ухабами. Лето выдалось жаркое, и разбитая в весеннюю распутицу грязь затвердела, точно камень."

"Серега двинулся вдоль колеи. Он тщательно обнюхивал землю, пытаясь в богатом переплетении запахов летнего леса найти чужеродный. К своему удивлению, скоро он стал выделять из множества ароматов отдельные запахи трав, цветов и некогда прошедших здесь людей. Это умение поразило начинающего следопыта. Он читал дорогу, будто книгу, и мог сказать, сколько человек по ней прошли и как давно.

К сожалению, он упустил много времени, с каждым днем найти следы Ильки Кречета представлялось все труднее.

Солнце перевалило далеко за полдень, а Серый все еще тщательно обнюхивал каждую пядь дороги в надежде уловить ниточку, которая укажет ему, где проходил рыжеволосый мальчишка. Раньше Серега не задумывался, что запахи людей отличаются так же, как их лица, фигуры и отпечатки пальцев. Его классификация человеческих запахов была простой: воняет потом или нет.

Теперь же он отчетливо различал, что пот у всех пахнет по-разному: у каждого свой особый, неповторимый оттенок. Обоняние помогало ему ощутить даже настроение людей. Он носом чуял, добрый перед ним человек или злой. К тому же его память приобрела удивительную способность хранить чужие запахи.

Серый мог безошибочно распознать след Строжича или Ильки Кречета, вместо которого сейчас был Илья. Однако, как он ни пытался, у него не получалось воскресить в памяти запахи своих родителей и друзей.

Прежний мир был закрыт для его нынешнего обоняния.

В то время как Серега носился по лесу, занимаясь расследованием, Илья лежал в тени дерева и скучал. Делать было откровенно нечего. Обучение колдовству оказалось ничем не интереснее школьных уроков. То травы сортируй, то запоминай, когда какие растения надо собирать, чтобы в них сохранились целебные свойства. Занятия ботаникой ничуть не раскрывали тайны переселения душ, поэтому будущему колдуну быстро надоели тычинки-пестики.

К счастью, Строжич не настаивал на усердии нежданного ученика. Он считал, что мальчонке сперва надо поправиться.

Илья не стал его разубеждать, хотя чувствовал себя довольно сносно. Старик оказался отменным лекарем. Рана почти не беспокоила, и только при резком движении боль отдавала в плечо. Больше всего Илья страдал от смертной тоски. Дома, когда он болел, можно было почитать или посмотреть видак, а в здешних условиях с культурным досугом было явно напряженно.