Игра с огнем

– Сейчас… – И в это время светловолосая скандалистка почувствовала, как в ее бок уперлось что-то острое и холодное. Она, ни будь дурой, тут же замолчала.

– Еще раз скажешь что-нибудь не то, ты – покойница, – шепотом предупредил ее Ник, почти не раскрывая губ и продолжая улыбаться, глядя на вставшего брата, намеренного направиться в дом.

Девушка сразу поняла, что в руках у дяди Укропа нож. Ноги у нее подкосились, сердце вновь заволновалось, как живая рыба в супермаркете, к которой подошел продавец. Нику от страха даже слегка замутило.

– Да, конечно, идем в дом, – согласилась она тихим голоском приличной пай-девочки. «Господи, за что мне все это? Что я сделала в жизни не так?» – воззвала Ника к Богу мысленно."

"– Ты ведь меня простила? – с притворной нежностью поинтересовался у нее Кларский-младший. – Да?

– Да, – поспешно согласилась вытянувшаяся в струну девушка.

Они пошли по мощеной дороже вслед за Мартом, и Никита не убирал своей руки с пояса Карловой. Со стороны казалось, что он мило обнимает свою подружку.

– А что у вас были за траблы? – тут же поинтересовался Андрей. – Девочка моя, он тебя обидел, наш олух?

– Да… – Ник стиснул талию Ники, и она осеклась, – нет. Да нет, не обидел. Просто мы поссорились. Знаете… вернее, знаешь, как это бывает у влюбленных.

– Нет, – отвечал Андрей, – единственная девочка, которую я любил, не дождалась меня.

– Из армии? – спросила тут же девушка, которая, несмотря на свою внешнюю ветреность, была очень верной и тяжело переживала предательство бывшего парня.

– Из армии? Пожалуй. Только это была другая армия. – Было ей насмешливым ответом. – За мной, детки. Сегодня мы заказывали ужин в крутом ресторане.

Вот так Ника и оказалась в доме старшего брата дяди Укропа, в качестве едва ли не невесты последнего. Поскольку ей все еще было страшно (после того, как Никита достал нож, страх вернулся на прежнее место, но теперь девушка не знала, кого больше опасаться из сумасшедших братиков с явными криминальными наклонностями), она не замечала богатого убранства особняка, в котором роскошь причудливым образом переплеталась с воистину мужским умением наводить беспорядок.