Игра с огнем

Евгений не любит розыгрыши – он парень серьезный, да и не стал бы он отпускать ее просто так из ресторана, с болью глядя ей вслед. Он не шутил, он сам нервничал, хотя старался казаться бодрым и деловым. Наверное, ему тоже пришлось несладко. В его семье не принято было перечить родителям. Сначала Лида бесконечно уважала в нем это качество, и его консерватизм в некоторых вопросах, и стремление к прекрасной карьере и материальной обеспеченности, потому что ей казалось, что все эти качества Женьки в перспективе делают из него прекрасного мужа и хорошего отца.

От этих мыслей Лида заплакала сильнее, глухо всхлипывая.

Она просидела так минут двадцать, или тридцать, а может быть, и весь час, не слыша телефонных звонков Маши, Марины и Евгения, принявшегося вдруг названивать бывшей подруге.

Постепенно слезы стали проходить.

Девушка внезапно, словно насытившись собственными подавленными и беспокойными мыслями, отняла от лица мокрые ладони, щурясь от яркого солнечного света, спешно утирая чуть дрожащими пальцами дорожки от слез, стекающие от уголков глаз к самой шее, и вытащила из сумочки зеркало, косметичку и салфетки. Она чуть пришла в себя и теперь смотрелась в зеркало, вытирая потекшую из-за обилия слез тушь. Только когда она все теми же дрожащими пальцами стала подкрашивать и без того темные ресницы, поняла, что за ее спиной сидят люди, которые могли бы стать свидетелями ее срыва.

– Я целую неделю не мог получить от тебя связного ответа, – произнес молодой человек. – Ты пряталась от меня. Избегала. Зачем?

– Я не знала, как сказать тебе это, – ответил женский печальный голос.

– Тебе надо было просто сказать. Не важно как. Если тебе было удобно, надо было написать это на бумаге, послать сообщение через аську или эсэмэс, нарисовать палочкой на земле.

– Я знаю, что дура! – Истерично воскликнула девушка. – Знаю. И мне так стыдно! Прости! Я думала только о себе.

– Все в порядке. Тебе не нужно просить у меня прощения. Тише, успокойся. О’кей?

Голоса за ее спиной показались Лиде очень знакомыми.