Пружина для мышеловки

При жизни Леночке не удалось стать писателем, так пусть хоть после смерти, хотя бы частично…

Стояло лето, на выходные вся семья уезжала на дачу. И конечно же, вместе с ними ездил Георгий Степанович, мамин брат, дядя Жора, у которого после смерти жены не осталось никого, кроме сестры, ее мужа и дочери. В тот день они договорились, что отец с мамой поедут за город отдельно, потому что у папы очередная партконференция, которая закончится поздно вечером, и мама будет его ждать, а Майю отвезет на дачу дядя Жора.

Георгий Степанович явился к Майе днем, часа в три, и застал племянницу за чтением какой-то рукописи.

– Майка, – весело прогремел он с порога, – у тебя обед есть?

– Есть. И первое, и второе. Тебя накормить?

– Обязательно. Я голоден, как стая волков. До дачи не дотерплю. Пока доедем, да пока ты там сваришь-пожаришь…

– Конечно, дядя Жорочка, – Майя вскочила и помчалась на кухню разогревать обед для любимого дядюшки.

Когда все было готово, она красиво накрыла маленький столик, постелила свежую клеенку, поставила нарядные тарелки.

– Дядя Жора, идите! – крикнула она, нарезая хлеб и складывая его в маленькую плетеную корзиночку.

Потом тоненькими кружочками нарезала и разложила узором огурец и помидор. Майя хорошо готовила и любила подавать плоды своего кулинарного искусства в достойном оформлении. А дядя Жора все не шел.

Она вернулась в комнату и застала родственника сидящим на полу и читающим что-то из написанного Леной.

– Ну дядя Жора, – недовольно протянула она, – все же остывает.

– Погоди, я сейчас…

Он дочитал до конца абзаца, поднялся и вышел вместе с ней на кухню.

– Что это такое я читал? – поинтересовался Георгий Степанович, поедая вкуснейший рассольник.

– Это одна моя подруга написала. Та, которая погибла. Помнишь, я тебе говорила?

– Да, – он кивнул.

– Правда, ужасно? Язык совершенно кондовый.

– Ужасно, – согласился он. – Но любопытно.

– Да? – обрадовалась Майя. – Правда? Тебе нравится?

Она собралась было поделиться с дядей своими планами о статье и посмертной публикации.

– Нет, – сказал Георгий Степанович, – мне не нравится. Но что-то в этом есть. Надо еще прочесть страниц двадцать-тридцать. Сейчас поем и почитаю, мы же не торопимся, верно? Тем более я не люблю водить машину на сытый желудок, меня от сытости в сон клонит, а это опасно за рулем.