Пружина для мышеловки

 – Знали бы вы, какие бывают старики!

Несколько минут я развлекал писательницу рассказом о живущей в соседнем доме старушке Дресвяниной, которая регулярно звонила мне с требованием немедленно приехать и убрать труп, валяющийся на лестничной клетке у двери ее квартиры. Она не успокаивалась, пока я не приезжал. Когда однажды я попробовал «не обратить внимания», она, не дождавшись меня, позвонила в службу 02. Те, конечно, приняли все всерьез и примчались. Трупа не обнаружили, бабулю пожурили и наказали «больше так не делать».

Через два дня все повторилось, я снова проигнорировал ее сигнал, а вот дежурный наряд отреагировал бурно и вполне адекватно. Они рассудили справедливо: бабка не виновата, что у нее маразм, и взять с нее нечего, а виноват участковый, который допускает нерациональное разбазаривание сил и средств родной милиции, вынуждая их выезжать по ложным вызовам. Они нажаловались моему начальству, начальство намылило мне шею, вкатило очередной выговор и лишило премии по итогам работы за год. С тех пор я на призывы Дресвяниной «немедленно убрать труп» откликаюсь лично и безотлагательно, а если не могу прибыть сам – прошу Вальку Семенова или кого-то из участковых выручить меня. В принципе приехать мог кто угодно, лишь бы сказал, что он из милиции, и старушка тут же успокаивалась.

Майя Витальевна поохала над моим рассказом, посмеялась и, кажется, немного отошла. Я подумал, что вполне можно вернуться к делу.

– Вынужден вас огорчить, в ноябре семьдесят третьего года ваша подруга Лена жила у вас, имея на руках больничный, и на работу не ходила.

Майя Витальевна, голубушка, ну постарайтесь вспомнить еще хоть какие-то мелочи! Мне так важно понять, что за человек была Шляхтина, как она жила, чем занималась.

– А знаете, – вдруг задумчиво проговорила Истомина, – вы спросили, не помню ли я точных дат, когда Лена у меня жила… а потом дядя Жора начал выступать насчет того, что нас обокрали… и у меня как-то сложилось… В общем, я вспомнила еще один случай.

У Лены был знакомый милиционер.

– Какой милиционер? – вскинулся я.

– Не знаю. Кажется, оперативник. Я вспомнила о нем потому, что он приходил, когда в нашем доме убили и ограбили коллекционера. Ну, знаете, как они ходят по квартирам и всех подряд спрашивают, не видели ли чего, не слышали ли. Лена тогда тоже жила у меня.

Как «они», то есть мы ходим по квартирам, я отлично знал.