Принцесса

Разбойник снова перешел в нападение, но ему не удалось повторить свою уловку Противники схватились, и теперь важно было одно — силой удержать занесенную руку с оружием, но так, чтобы можно было пустить в ход собственное. Силы, казалось, были равны, но Штефан имел одно преимущество — его ярость не имела границ.

Кончилось тем, что Штефану удалось ранить соперника в плечо. Тот попытался ответить, но его удар был мастерски отражен. Павел отшатнулся, попятился и стал медленно оседать на землю с искаженным от боли лицом.

— Ты выиграл во второй раз, — громко объявил Лятцко, — если этот болван вздумает вызвать тебя на бой еще раз, я его сам прикончу.

Штефану было ровным счетом все равно, что станется с задиристым Павлом.

— Где она? — Это единственное, что он хотел знать.

Лятцко указал пальцем на дом:"

"— Там, в доме. Ее никто не трогал, ничего ей не сделали. Только связали сначала. Но одно предупреждение, дружище. Мои люди не сами выбрали ее. Они ездили в Варшаву по делам.

— Поэтому ты решил продать ее мне? Старик пожал плечами:

— А что мне еще оставалось делать? Я слишком стар, чтобы оставить ее себе.

— Ты слишком жадный.

— Тоже есть, — ухмыльнулся Лятцко. — Ну что ж, заходи. Приглашаю заночевать и отдохнуть…

— Мы сейчас же уедем, Лятцко.

Штефан нашел свою невесту мирно спящей в доме. Она и не ведала, что за ней приехали, за нее сражались, не знала, что Штефан сердится, но уже не так сильно, за все волнения, которые она доставила своим бездумным поступком. Спящая Таня была так прекрасна, что глаз не оторвать. Ни следа усталости или страдания, спокойное ровное дыхание, безмятежное выражение лица. Сознавала ли она, какая опасность угрожала ей? Что могло случиться, не окажись драгоценности поддельными? Господи, да она же была на волосок от гибели! А ведомо ли ей, как мучился и страдал ее нареченный?

Штефан не стал будить ее, просто подхватил на руки и вынес из дома.

— О Штефан! — сказала она слабым голосом. И, снова закрыв глаза, улыбнулась и прижалась к нему.

— Ты видел Лятцко? — спросила она. — Он незлой, только любит деньги.