Принцесса

Штефану удалось убить четырех волков, он заколол их ножом с размаху. Вдруг еще один зверь вцепился зубами прямо в его лицо, а другой — в ногу, причем мертвой хваткой, и Штефан бил его ножом, не видя уже ничего…

— Господи, Андор, — воскликнул Василий, заметив, как побледнела Таня. — Ты так разошелся, словно перед тобой компания дружков-охотников! Их бы впечатлили эти кровавые подробности. Для Тани это уж слишком.

Андор оторопел:

— Прошу прощения, принцесса! Я ведь словно увидел все снова, как тогда…

— Тебе не за что извиняться, — уверила его Таня, пытаясь взять себя в руки, — я же сама попросила рассказать мне, правда?

— Тогда, может, вы не будете замечать этих шрамов на его лице? — спросил Василий.

Девушка вздохнула:

— Это ты беспокоишься о них больше, чем я, Василий. Когда я впервые увидела Штефана, меня в первую очередь привлекли его необычные глаза — в них был такой яркий сатанинский блеск, что я решила, что передо мной сам дьявол, но чертовски привлекательный дьявол. И только гораздо позже, когда я действительно заметила, на его лице шрамы, я почувствовала…

— Отвращение? — продолжил по-своему ее мысль Василий.

"Только он мог предположить Самое плохое! И это после того как осадил Андора, пощадив ее чувства? Таня была несколько удивлена, но не стала сердиться на Василия.

— Нет, совсем другое. Я почувствовала сострадание к этому человеку, который испытал боль. Мне слишком хорошо известно, что это такое.

Василий язвительно усмехнулся.

— Неужели? Но, принцесса, мы все были свидетелями того, как вы не позволили Штефану даже притронуться к вам.

— Что? Когда?

— В таверне. Помните, мы расспрашивали вас о метке? Штефан тогда протянул руку к вашему лицу, инстинктивно желая вас успокоить, но вы отпрянули от него в явном отвращении!

— Я защищалась, болван! Защищалась! — воскликнула Таня. — Он мог этим невинным жестом стереть мой грим. Я никогда никому не позволяла дотрагиваться до моего лица только по этой причине. А знаешь, когда мне действительно противен Штефан? Когда он ведет себя, как ты!

Ей удалось уязвить Василия, вид у него был озадаченный, и он оставил явное оскорбление, брошенное ему в лицо, без ответа.

— Во время того ужасного несчастья Штефан даже больше пострадал духовно, чем физически. Ведь брата не удалось спасти, и он считает, что все было напрасно, и увечье его в том числе.