Принцесса

— Ты думаешь, меня ранит известие о том, что он собирался на ком-то еще жениться? Ему уже лет тридцать или около того, так? Удивительно, если за эти годы у него ни разу не возникло подобного желания.

— Я не старше Штефана, но никогда не хотел жениться, — сказал Лазарь.

— И я тоже, — подтвердил Андор.

— А он хотел, — не уступала Таня. — Представляю себе, как он разбушевался, узнав о существовании своей нареченной! Истинно королевский гнев обрушился на все ваши бедные головы! Не так ли?

Лазарь кивнул.

— Но вскоре понял, что прекрасно без нее обойдется, — добавил он, — она же всего-навсего такая же…

Он осекся и покраснел; Таня и так все поняла.

— Ясно, еще одна шлюха, — сказала она за него и встала. — Убирайтесь отсюда оба! Таня почувствовала прилив ярости.

— Но принцесса! Я не собирался сравнивать…"

"— Черт побери, так я и поверила! Иначе бы ты провалился сквозь землю от стыда, прежде чем сказать это. А я-то думала, что хоть вы не способны на подобные заявления!

— Если вас так задевает это слово, принцесса Татьяна, — раздался вдруг голос Василия, неожиданно появившегося в дверях, — вам следует каким-то образом доказать свою невинность.

Таня обернулась и грозно глянула на самого язвительного, а потому ненавистного ей человека. Но вдруг поняла, что злиться ей не на что: для них это истина, которую невозможно отрицать голословно.

Иошка так ей и объяснил. Если посмотреть на все их глазами, то тут и думать нечего. Они застали ее развлекающей пьяную толпу недвусмысленными танцами, прислуживающей в таверне ораве пьяных мужиков… Естественно, после этого с ее стороны довольно лицемерно возмущаться.

Однако как трудно быть рассудительной! Таня привыкла общаться с теми, кто давно ее знает и, несмотря ни на что, не подумает о ней плохо. Но у нее совсем вылетело из головы, что впервые она предстала перед Василием сидящей в таверне на коленях у Штефана. Едва ли Штефан потом стал всем объяснять, что это была случайность, — у нее же деньги лежали в подоле! Таня успела забыть, что она иногда весьма опрометчиво говорила им назло всякое глупое вранье, но они-то принимали все за чистую монету!

И тем не менее она не могла простить им такую бесцеремонность по отношению к себе.

Таня смерила Василия презрительным взглядом и уселась за стол, приняв величественный, по ее мнению, вид.

— Тебя сюда никто не приглашал, — заявила она, — они пусть остаются, а тебе здесь нечего делать.