Принцесса

— Да почему бы тебе не переспать с ней и прекратить думать про всякие глупости?

— Заткнись, Василий.

Они стояли все вместе у стойки бара в игорном зале. Посетителей было мало, все сидели за одним столом, два других были сломаны во время драки. Но в этот час большинство пассажиров разошлись по своим каютам. Бармен решил закрыть бар после потасовки. Пришлось заплатить ему еще, помимо платы за причиненный ущерб, чтобы он обслужил их.

— Василий первый раз говорит дело, Штефан, — вступил в разговор Лазарь. — Лучше это сделать, а то напиваешься каждый вечер только для того, чтобы спокойно заснуть в одной с ней кровати.

А наутро орешь на всех нас, кроме нее, разумеется.

— Заткнись, Лазарь.

— Да оставьте вы оба его в покое! — вступился за Штефана Андор. — Все мужчины начинают пить, когда женщины ломаются и не уступают.

— Заткнись…

— Ты что? Он же за тебя заступается! — удивился Василий.

Штефан только глянул на свой пустой стакан и схватил бутылку виски из рук Андора. Виски он не любил, но запас водки кончился, а в баре было только виски и пиво.

Казалось, в этой стране кругом только пиво и виски, больше ничего. Что еще можно ожидать от такой страны, в которой водятся всякие доббсы? Вспомнив о хозяине таверны, Штефан выругался про себя — этот подонок будет себе жить припеваючи благодаря Штефану, вместо того чтобы отправиться к праотцам с помощью того же Штефана! Лазарь не унимался:

— Если ты не хочешь переспать с ней, почему бы тебе не сказать ей правду? Может, она изменит свое отношение к тебе?

Василий кивнул.

— Мы тогда сможем показать ей наши верительные грамоты, чтобы она перестала сомневаться во всем, что ей говорят.

Штефан не слушал их. Вспомнил лицо Тани, когда он предлагал ей себя, делая намек, что понимает ее потребность в мужчине. На лице ее было искреннее удивление, это он заметил, удивление сменилось смущением, чего он вовсе не ожидал. Но то, что Штефан увидел на ее лице потом, просто сразило его — ее абсолютно не волновало, в каких выражениях он сделал ей подобное предложение, она явно готова была согласиться.

Каких сил ему стоило сдержаться и не поцеловать ее! И этим своим упорством он только рассердил ее. Болван! Ведь ее полуоткрытые трепещущие губы были так близко, она вся тянулась к нему и трепетала, как осиновый листок…

Он глупо себя вел с самого начала. А что удивительного — он не привык вести себя подобающе с красивыми женщинами. Ему легче предстать перед ними дикарем, чем обольстителем.