Причиню тебе развод. Твой М. (СИ)

И неожиданно кивнул как знакомой! Как будто пригласил посмотреть тоже.

Я боязливо бросила взгляд на камеру.

Роман лежал на лавке. Руки под голову заложил, ноги скрестил. И... пел. Глухо, нараспев, но ясно:

– Вскормленный в неволе орёл молодой...

Я вдруг, как будто не я на самом деле, улыбнулась.

Надо же...

Он Пушкина знает наизусть.

И это моя первая улыбка. Первая улыбка за сколько дней? Недель? Я улыбнулась еще сильнее. Своему осознанию и тому, что видела...

Мой сосед просто лежал и пел, как будто отдыхал в санатории, а не в камере.

Ему всегда всё нипочём?"

"– Слышь, орёл, мать твою, - хмыкнул мужчина. – Вставай!

– Ворон, не мешай вдохновению, - Роман не открыл глаз. Но голос сразу стал другим.

Насторожился? Почуял?

Он сел рывком. Обвел нас взглядом.

И прикипел взглядом только ко мне.

Такое ощущение возникло, что больше он ничего не видел. Для него больше ничего не существовало. Он поднялся, подошёл к двери и, когда ее открыли, вышел.

Даже не глянул на полицейского, который что-то мямлил про бумаги.

Обнял.

Не резко. Не жадно. А как будто знал, что я не убегу. Прижал, носом коснулся виска. Выдохнул жарко, раздул волоски. Я замерла, не дыша. Его руки обжигали даже сквозь одежду.

– Испугалась, солнышко? – теплый шепот прямо в ухо встряхнул сознание до самого дна. – Прости.

Мурашки по спине. Волосы на затылке встали. А внизу живота от близости мужчины - странное, стыдное... что-то.

– Уу. Так, значит, вы и есть его девушка, - проговорил Ворон, смотря на нас с хитрым прищуром.

– Заткнись, - бросил Роман, но без злости. Хлопнул по ладони друга, пожал ее крепко. - Спасибо, что не забыл, брат.

У меня отлегло.

Ворон. Значит, они друзья. Все хорошо. Это просто у них юмор такой. Я-то уже себе напридумывала черт знает чего.

Мы вышли из участка все вместе.

На улице было серо и сыро. Они оба закурили. А я стояла между ними, как чужая. Вокруг только сигаретный дым и разговоры, в которых я ничего не понимала.

Муж неизвестно где. А я с двумя незнакомыми мужчинами, которые кажутся слишком... живыми.

Громкими.

Я-то привыкла к тишине и затхлости.

Унылое существование, наполненное только желанием жить спокойно, без визгов мужа и его придирок.

А еще – без синяков.

Без вечного страха идти домой.

Роман подтянул меня к себе, рукой за талию. Я напряглась, но не отстранилась. Просто не знала, как правильно.