Причиню тебе развод. Твой М. (СИ)

И сам же тяну.

Просто кайфую от тяжести ее тела на себе. Растягиваю удовольствие. Наблюдать за ней – отдельный кайф, от которого жилы наружу вылезают.

– Ты знаешь, - я провёл пальцем по скуле, - что у тебя самые красивые глаза, которые я видел?

Она дернулась. Засмущалась по привычке, хотела отвернуться. Но я не дал. Перехватил её подбородок и удержал. И выдохнул чуть напряжение. Не было в глазах животного страха. Стыд да. Он был. Желание было. Но она меня не боялась.

– Ром, я, – ее припухшие от поцелуев губы горели.

– Что?

– Я не умею!

– Не надо уметь, – я мотнул головой. Какая ж ты у меня, заяц. Все боишься быть недостаточно хорошей? – Надо чувствовать. Жить. Быть. И все.

Я сжал податливую плоть бедер пальцами.

Ммм, блядь, женщина, какая ты...

Оттягивать удовольствие уже было невмоготу. Я подцепил ее футболку снизу. Потянул вверх осторожно, наблюдая.

Света порывисто вздохнула.

Руки на моих плечах дрогнули. Она даже привстала немного, вытянулась вверх. Но терять контакт я не хотел. Надавил одной рукой на бедро, вновь прижимая ее к себе.

Будь со мной, заяц...

Ощущай, как я тебя хочу. Нам обоим нужно как можно больше друг друга сейчас, неужели не понимаешь?

Каждый миллиметр оголяющегося тела был как откровение.

Узкая талия. Вздрагивающий от моих касаний животик. Полосы ребер по торсу. И высокая, упругая грудь, пока еще скрытая под атласом бюстгальтера. Светло-рыжие волосы взметнулись вверх, когда я сдернул футболку с нее через голову.

И сразу поймал ее в объятия.

Сорвал свою футболку, ухватив между лопаток в горсть.

– Рома, – она выгнулась, стоило нырнуть пальцами под чашку лифчика.

Нахуй!

Хватит. Она меня хочет. Хватит бояться всего на свете. И мне тоже!

Одежда полетела с нас ненужным тряпьем.

Под неловкие писки зайца, под мой жадный рык. Я притормозил, только когда уложил ее спиной на диван. Замер сверху, поймал отчаянный взгляд. И улыбнулся.

Все хорошо будет, зайчик.

Вот теперь точно все будет хорошо.

Я с силой отвел ее бедро в сторону.

Сам улыбнулся легкому сопротивлению. Легкому румянцу на щечках. Чистое восхищение... Женственная она настолько, что голову потерять можно с одного взгляда.

Но я себя держал.

Маленькая она. А я... Слава Богу, не очень.

Я прижался головкой к раскрытым передо мной лепесткам. Захотелось зубами заскрипеть. Мокрая.