Приданое

Быстрым шагом он двинулся в лес, то утопая по пояс в сугробах, то выбираясь на проплешины меж деревьев.

Шли они долго. Внезапно Пахом замер, обвёл взглядом лес и закричал:

– Ну что, тварь, выходи! Ты же жива, я знаю! Я-то думал, что ты сдохла, а оказалось, что нет. Что? Вздумала меня преследовать? Тебе меня не запугать! Выходи! На этот раз я доведу дело до конца, надо было ещё в прошлый раз тебя убить.

Он смачно харкнул на снег и скинул тулуп. Иван заметил, как в руке его что-то блеснуло в сиянии лунного света.

– Нож, – понял Иван.

Прячась за стволы деревьев, он тихо следовал за Пахомом. Месяц светил ярко, ночь была лунной, и голубой свет заливал поляну, на которой они находились. Внезапно Пахом замер, попятился, а затем начал яростно размахивать ножом, будто отбиваясь от кого-то невидимого. Иван напрягся, вгляделся, но никого не было рядом с Пахомом, он был совершенно один в самом центре залитой лунным светом поляны.

– Вот тебе, вот тебе, получай, – неистово орал он, и бил ножом воздух.

Внезапно во тьме под деревьями, что окружали плотной стеной поляну, блеснули жёлтые огоньки, потом ещё и ещё. Иван вжался в ствол дерева, продолжая всматриваться в темноту под деревьями. И тут, на поляну со всех сторон медленно, пригнув к земле морды, стали выходить один за другим звери.

– Волки, – понял Иван.

Они медленно приблизились к Пахому и взяли его в кольцо. Тот затих, перестав вопить, и уставился на зверей.

– А-а, помощничков привела? – осклабился он, – Ну, ничего, я и с ними справлюсь.

"И он вновь замахал рукой, в которой сжимал нож. В эту секунду один из волков, стоящих позади него, пригнулся к земле, и, расправив мускулистое тело в пружинящем резком прыжке, взлетел в воздух. В следующее мгновение его челюсти уже сомкнулись на запястье Пахома, и тот, взвыв от боли, выронил нож в снег. Тут же волк, стоявший впереди Пахома, прыгнул на него, и, уперевшись мощными лапами в его грудь, повалил наземь. Пахом упал, и тут же вся стая накинулась на него, клацая зубами.

– Этот человек получил то, что заслужил, видит Бог, – подумал он.