Приданое

Софьюшка покачала головой:

– Да когда ж вы успели-то? … Это я виновата, проглядела…

– Ты о чём? – поглядела на неё с сомнением Устя, а после выдохнула, – А-а-а, всё о том же. Когда успели?… Да когда и все. Гуляли мы, провожал он меня, подарочки вот дарил, а потом и замуж позвал.

– И ты согласилась?

– Как видишь. Вот, сватов завтра хочет засылать.

– И что же, люб он тебе так?

– Люб – не люб, а не хуже других, – ответила Устинья, – Да и живут они крепким хозяйством, а значит, и мы с тобой не пропадём. Сама видишь, тяжело без мужика в доме, всё просить да нанимать приходится.

– Так ты из-за этого только? – встрепенулась Софьюшка.

Устинья поморщилась:

– Софья, что ты в душу лезешь? Ну люб он мне, люб. Это ты услышать хотела?

– Злая ты стала, Устя, – опустила плечи Софья, сникла, и похожа стала на большую раненую птицу, сложившую крылья, – Не узнаю я тебя.

– Какая есть, – только и ответила та.

– А что если я сватам твоим откажу, а? – голос Софьи стал вдруг твёрдым и решительным, каким Устя его и не слышала ни разу.

Ответом ей была тишина, но Софья знала, что сестра здесь, и потому молчала, ожидая ответа.

– Что ж ты молчишь? – не выдержала, наконец, она.

– Откажи, откажи, – ледяным, задыхающимся от бушующей в груди ярости, голосом еле выговорила Устинья, – Пусть будет мне позор на всю деревню. Тебе же плевать.

– Да какой позор в том, чтобы сватам отказать? Ты такая красавица у меня, Устюшка, да к тебе ещё не один жених посва…

Устинья не дала ей договорить, подскочила с лавки, как кошка, зашипела:

– Да какие женихи, опомнись! Тяжёлая я!

Побледневшая Софья схватилась за голову, прижала к пылающим щекам ладони, ахнула.

– Устя…

Но сестрёнка, не сказав больше ни слова, тут же выбежала из избы, хлопнув дверью.

Спустя время Софья, выплакав свои горькие слёзы, пошла искать сестру. Та сидела в саду под яблоней. Софьюшка тяжело опустилась рядом с ней на траву. Обе молчали.

– Вот что, – заговорила, наконец, Софья, – Сватам Пахомовым я добро дам, коль уж люб он тебе, да и сложилось всё так.

Софьюшка вздохнула:

– Так что, ты обо мне не беспокойся шибко. Забежишь ладно, и не забежишь – не беда. Справлюсь как-нибудь. Дров мужики привезут из лесу и ладно.