Последняя жена Синей Бороды (СИ)

Точно – шерстинка! Белая…

Но это невозможно! И тем не менее – вот она…

Герцог поднялся, взъерошил пятернёй волосы, выдохнул, и, забыв, что собирался предварительно постучать, толкнул дверь в спальню жены.

Глава 19

- Хтой-то тут воет, как собака на морозе? Кто озорует? А ну я вас! – грозный окрик и снежный холод вернули Сильвию в реальность.

Вдова сердито всхлипнула и приподнялась, насколько позволял снег.

- Чего орёшь, дурень? Помоги!

- Леди, – растерялся конюх. – Как же это… Откуда же это… Ах ты, Ясноликая! Сейчас, леди, сию минуту! Гашка, сюда!!!

На вопль примчался мальчишка-подручный, и вдвоём они извлекли хозяйку из сугроба.

Пока слуги довели её сиятельство до особняка, у той уже зуб на зуб не попадал, а одежда противно липла к телу.

- Идиоты! Дармоеды! Кто так помогает? Едва не угробили хозяйку! – бессильно ругалась женщина – сил на большее просто не хватало.

Удивительно, как ещё ноги передвигались, после таких-то потрясений!

- Простите, леди! – бормотали слуги, осторожно перемещая неповоротливое тело вдовы.

В доме хозяйку с рук на руки приняли горничные, заохали, забегали, спешно готовя горячую ванну и травяной отвар с мёдом. А леди Сильвию всё трясло, и она сама не могла бы сказать, от чего больше – от холода или ужаса перед грядущими переменами в жизни.

Когда вдова хорошенько прогрелась, и её перестало колотить, горничные бережно извлекли хозяйку из воды и упаковали в тёплую сорочку. А затем уложили в постель и напичкали снадобьем от простуды.

- Вот теперь, леди, всё хорошо будет! – бормотала Гайя. – Что за маг отправлял вас? Надо на него жалобу написать и Верховному магу переслать. Виданное ли дело – едва не уморил её сиятельство! Хорошо, что Никиш вовремя вышел, увидел, а если бы ему не приспичило до ветру? Вы могли насмерть замёрзнуть! Сугроб-та с начала зимы собирается – весь снег с передка за конюшню свозят.

- Гайя, умолкни! – приказала графиня.

- Простите, леди, – покаянно пробормотала служанка, подоткнула хозяйке одеяло и отошла в сторону."

"«Знала бы, дура, кто меня сюда отправлял, – в бессильной ярости подумала вдова.