Подруга плохого не посоветует

Наоборот они успокаивают, рождают в душе сладкое предвкушение. В голове то и дело мысли проскакивают, а что если?

Пока отмахиваюсь, но с каждым мигом они все настойчивее.

— Пожалуй, пойду, — сообщаю начальнице, собравшейся вздремнуть в ожидании мужа.

Она что-то бубнит, умещаясь удобнее, в этот момент утратив все свои черты ""железной леди"".

На улице меня ждет сюрприз в лице Стаса.

Стоит у машины, привалившись к капоту, ключами раздраженно поигрывает, и хмуро наблюдает за моим приближением.

Не скажу, что обрадовалась его появлению, скорее раздражение горькое проскакивает.

Зачем? Что за всплеск заботы? Или дело совсем не в ней?

— Стас? — подхожу к нему ближе.

— Я тебя просил приехать домой!

— Я этим и занимаюсь, — равнодушно жму плечами.

— Это было больше часа назад, — он злится. Его раздражает моя уверенность в то, что все делаю правильно.

— И что? У меня были дела, которые требовали завершения. Как только доделала, сразу собралась и вышла, — спокойствие, только спокойствие.

— Это что за дела такие на ночь глядя?

— Распоряжение руководства, — отвечаю коротко, сухо, поглядывая по сторонам. Надеюсь, никто не наблюдает за нашими разборками? Не хочется позориться.

— Тебе не кажется, что твой начальник превышает свои полномочия?

— Начальница, — устало поясняю, — и нет никаких превышений. У меня в договоре прописан ненормированный рабочий день."

"— Значит, к черту такую работу, — категорично заявляет он.

Значит, ему возвращаться ночью можно, а я должна стремглав бежать с работы домой, надевать передник и ждать его, как манну небесную?

— Это не тебе решать, — сердито огрызаюсь. — Моя работа мне нравится!

— А мне нет! — припечатывает раздраженно. — Или мое мнение не учитывается?

Хочется заорать ""да, не учитывается! Можешь идти в задницу со своим мнением!"", но голос прерывается.

К нам идет Женя.

Нет, нет, нет! Не подходи, не смей!

Прожигает взглядом пронзительным, так что укрыться хочется. Непроизвольно делаю шаг ближе к мужу, который ничего не подозревает, продолжая пребывать в праведном гневе из-за моей работы.

Чем ближе Майоров, тем сильнее давит в груди. Ноги наливаются свинцовой тяжестью, голова кружится. Нервно облизываю пересохшие губы, пытаюсь найти внутри себя слова, которые его остановят. И не могу.