Подруга плохого не посоветует

Ё-мое! Я озабоченная!

Просто смотрю на него, а дыхание сбивается, щеки жаром задаются!

Стыдоба!

Хватаю папку и поднимаю выше, прячась за ней от начальства: делая вид, что мне просто капец как интересно. Просто вот до дрожи в поджилках. К самому носу папку подношу, так что сама ничего не вижу, кроме листов перед глазами, да размытых цифр.

Со стороны выгляжу, как форменная идиотка, но ничего сделать не могу. Если отложу в сторону красную папку, то явлю миру не менее красную физиономию.

В ушах гул стоит, я даже не понимаю, о чем идет речь, что они там обсуждают.

Дышится с трудом. Каждый вдох теплой волной к низу живота опускается.

Чёрт! Да, уйдет ли он отсюда? Сколько можно? Меня сейчас кондратия хватит!

Рядом со мной раздается уверенное:

— Кх-кх.

В груди екает. Сильно, колюче, растекаясь огнем по коже.

Что ему надо? Что ему от меня надо???

Делаю вид, что не слышу, только папку сильнее сжимаю, так что пальцы сводит. Может он не ко мне? Может, просто в горле першит?

— Анжелика Владимировна, — голос звучит так близко, что мурашки по коже.

Папку держу. Не сдаюсь, это последний рубеж, не дающий оказаться лицом к лицу к своему позору.

Сейчас Женя поймет, что я — девушка серьезная, занятая и отстанет.

Как бы не так.

Одним пальцем цепляется за край папочки и тянет на себя. Ступор не проходит, поэтому единственное, что могу сделать — это моргать.

Смотрю на Евгения, а во рту сухо.

Грозовые глаза так близко, что понять их выражения не могу.

Сердится? Ждет чего-то?

Вопросительно поднимает брови, и я понимаю, что до этого он мне что-то говорил и теперь ждет ответа. А я все прослушала.

— Понятно, — хмыкает он, — в общем, через пятнадцать минут жду внизу.

Не то пищу, не то сиплю, чувствуя себя маленькой бестолковой девочкой, и папку на себя дергаю так, что его палец соскальзывает, позволяя моему укрытию вернуться на своё место.

— М-м-м, — Позорище! Зажмуриваюсь, мечтая провалиться сквозь землю.

— Лика! Пятнадцать минут. Не забудь, — еще раз вторит Майоров и уходит, а я так и сижу, не шевелясь, прикрыв лицо злосчастными документами, и пытаясь притвориться ветошью.

Вот я встряла!

Все уволюсь к чертовой бабушке! Вот прямо сейчас. Напишу заявление и сбегу.