Подруга плохого не посоветует

И вот сейчас, глядя на себя в зеркало: мокрую, слезливую и жалкую, — понимаю как никогда четко — сколько бы пирогов не напекла, как бы приветливо не встречала, сколько бы сил не тратила на обустройство семейного гнездышка, все это меркнет перед прелестями другой женщины!

Желанием трахать другую!

Нет, благоверный будет доволен и благодарен — с аппетитом съест все изыски, что я ему наготовлю, но при этом думать, что в среду его ждет приятное разнообразие! Деликатесик блондинистый! Сука, с которой можно не любовью заниматься, а от души трахаться!

Это ведь удобно — и тут и там!

Вот же гадство.

Задумавшись о своей незавидной участи, не успеваю отреагировать на вошедшего в небольшую уборную с умывальниками.

Проклятье! Не хватает еще перед коллегами с зареванной мордой предстать! За ними не заржавеет — потом обсуждать это за спиной будут.

К зеркалу прилипаю, делая вид, что в глаз что-то попало. И конечно, отчаянно надеюсь, что мой маскарад окажется достоверным, и никто не пристанет с расспросами.

— Лика, привет! Ты чего тут замышилась? — раздается совсем близко веселый голос Варьки."

"Черт! Склоняюсь над раковиной, с остервенением натирая свою физиономию. Потому что… тушь уже потекла… лучше без косметики, чем с размазней.

— Понятно, — протягивает она, открывая воду в соседней раковине. — По какому поводу плач Ярославны? — тон не насмешливый, скорее солидарный и ожидающий.

Может и стоит, отмахнуться, но желания играть во “все отлично” нет.

— Мужики — сволочи! — шмыгаю носом, отрывая бумажное полотенце и ловлю через зеркало заинтересованный взгляд Варьки. Даже нет порыва отвернуться, скрывая зареванное и красное от трения лицо.

— И не говори-ка, — кивает она и уставляется на свое отражение. — Кто накосячил? Муж? Любовник?

— Муж конечно! — фыркаю в негодовании.

— Могу, — вновь кивает Варька. Достает из сумочки тушь и начинает подкрашивать ресницы, бросая через зеркало на меня слегка насмешливые взгляды.

— Он… они, — не могу подобрать верных слов, чтобы высказать более точно и ярко все, что на душе накопилось.

— Можешь не продолжать, — знающе отмахивается Варя, — антураж разный, но суть всегда одна.