Перебежчик

Егор Ивашов почувствовал себя куда более свободно, как будто бы встретил человека, с которым был давно и очень хорошо знаком.

— Простите, что не сразу вас узнал. Но с тех пор столько всего случилось. И не расскажешь!

— Это верно. — Девушка помрачнела. — Началась война.

— Значит, вы теперь в полевом прачечном отряде, — произнес Ивашов, оглядывая хозяйство.

— Ну, не то чтобы только теперь. — Рита продолжала хмуриться, наверное, вспомнила что-то неприятное для себя. — Если быть точнее, то с весны сорок второго года, — безо всякой интонации добавила она.

— Радзинская! — Голос плотного старшего сержанта медицинской службы с выдающейся грудью был под стать ее фактуре. — Пора вошебойку освобождать, не видишь, что ли! Кто за тебя это делать будет, Пушкин Александр Сергеевич? — Старший сержант недовольно зыркнула в сторону Ивашова.

Будь он не в офицерском звании, она непременно ввернула бы ему что-нибудь колкое. За такой бабой это явно не заржавеет.

— Все, товарищ младший лейтенант, мне пора. — Рита метнулась к бочке, потом почти бегом вернулась и сказала: — Приходите сегодня вечером к запруде.

— В девять. Хорошо… — не очень уверенно ответил Егор.

Его еще никто не приглашал на свидание, да и сам он отважился это сделать всего-то раз в жизни, зимой сорокового года. Поэтому предложение Риты встретиться сегодня вечером оказалось для него не просто неожиданным. Оно было сродни грому посередь ясного неба.

— Ну вот и договорились, — сказала Рита. — А вам точно ничего не надо постирать?

— Точно, — ответил Егор Ивашов и заставил себя улыбнуться.

— Ну и хорошо.

Вечером, когда Егор подошел к запруде, Рита уже была там.

Девушка заметно обрадовалась его приходу, что немного смутило младшего лейтенанта. Он не знал, как вести себя в таком случае. Опыт в общении с девушками был небольшой, едва ли не нулевой."

"Молодые люди пошли по тропинке в сторону перелеска. Маргарита рассказывала о себе, о школе, техникуме, о близких подругах-прачках, с которыми буквально породнилась.