Перебежчик

Человек с заурядной внешностью объяснил супругам Балошам, где находится тайник, вежливо попрощался с ними, пожелал им удачи и отбыл в одному ему известном направлении.

Какое-то время после его ухода Фредек и Наталья сидели молча, поглядывая друг на друга.

— Я думал, что все это уже закончилось, — угрюмо произнес Балош, первым нарушив молчание.

— Я тоже, — глухо отозвалась Наталья.

— Теперь-то от нас уже не отстанут.

— Нам надо быть очень аккуратными и внимательными, — заключила Наталья. — Любая оплошность, допущенная нами, приведет к тому, что мы окажемся в лапах НКВД, — добавила она, положила руку на ладонь мужа и ласково посмотрела на него: — Ничего.

— Ох уж это ваше русское авось, — проворчал Фредек.

Он очень дорожил Натальей. Как и она им. За столько лет они просто вросли друг в друга.

Старую радиостанцию муж и жена закопали в огороде. Потом Балош сходил к тайнику, оказавшемуся неглубокой ямой, заваленной листьями, и принес новую, которая и в самом деле была намного легче.

В оговоренные дни и часы Балош залезал в погреб и доставал радиостанцию. Наталья разворачивала ее, передавала сведения, добытые Балошем, и получала новые инструкции.

Они были крайне осторожны. Никаких оплошностей не совершали, но вот в лапы НКВД едва не угодили.

В начале лета сорок первого года, поздним прохладным вечером к ним снова пришел тот же самый человек с заурядной непримечательной внешностью.

Ночью гость ушел, а через два дня Балошу пришла повестка с предписанием явиться в городской отдел НКВД. После некоторого раздумья он решил прийти туда. Авось обойдется, мало ли чего там надумали. Захотели бы взять, так повесткой не вызывали бы.

Дежурный милиционер провел его в кабинет, занимаемый капитаном госбезопасности.

Капитан задавал разные вопросы, в том числе и такой:

— Почему вы, будучи венгром по национальности, остались на территории Украины?

Балош уверенно выдержал суровый взгляд и дал исчерпывающие ответы на все вопросы.

Потом капитан неожиданно спросил:

— А почему у вас нет детей? Ведь вы женаты уже более двадцати лет.

— Бог не дал, — просто ответил Балош.