Отбор с осложнениями

— Что нельзя рассказать Ирэне, как ее обвела вокруг пальца Белочка.

— Это не наш секрет, — строго глянул на нее Вейрон. — Ты ведь умеешь держать язык за зубами?

— Конечно, — вздохнула она. — Просто я столкнулась с Ирэной перед отъездом из дворца, и она так хвасталась! Мол, вот какой она прекрасный менталист. И сам король отметил ее заслуги, даже решил отправить с важной миссией куда-то в отдаленное графство.

— Ну, удачи ей там, — хмыкнул он. — Пойдем.

— Куда?!

— Договоримся со служителями насчет нашей церемонии, — сказал Вейрон, решив не медлить ни секунды.

— Куда ты так спешишь?!

— Переживаю, чтобы ты не передумала. Тереза вон тоже успела поморочить генералу голову."

"— Да она почти сразу на все согласилась, — припомнила Эмма. — Как только мы их познакомили. Не прошло и недели, а они обручились.

— Да, но когда генерал сделал предложение, она молчала с минуту, доедая десерт.

— Надо же, значит любить Терезу, это как пережить маленькую смерть? — засмеялась Эмма. Но тут она поняла, что Вейрон действительно ведет ее к алтарю и остановилась, выдав возмущенно:

— Мне нужно выбрать платье. И еще туфли. И подобрать красивый букет. Только не розы, Вейрон. У меня такое чувство, что я пропахла ими насквозь.

— Хорошо, — согласился он.

— Месяц как минимум!

— Я знаю, ты отлично действуешь в критических ситуациях. Неделя.

— И мы остаемся в столице.

— Ладно. Но собаку заведем.

— Маленькую крошку. Рыжую и лохматую. Я назову щенка Мордишем.

— Эмма, прекрати мне о нем напоминать! И пес будет большим, породистым.

— Почти принцем, — кивнула она, смеясь.

Они спорили, а солнце заливало светом гостей и молодых, и над куполом храма летала белая птица, чистая, как сама любовь.

— Этого не может быть, — потрясенно сказал Мордиш. — Как — не настоящая Бригитта? Где моя козочка? Где она?

— Не она, а он, — сухо произнес Наглер. — Не козочка, а козел, так сказать…

— Я не верю, — выпалил Мордиш, покачав головой.

— Прости, но это так. Они нас опозорили. Обвели вокруг пальца, и мы этого так не оставим, — мрачно пообещал Наглер.

— Но лучше бы об этом позоре никто не узнал, — встряла в их беседу Кандида.