Отбор с осложнениями

Даже красхитанцы ведут себя тихо. Все отлично. Может, само обойдется? Может, просто завалилась куда ваша плетка? Кто там в хранилище порядки наводит?

Стоило ей договорить, как из окон донесся приглушенный хрип, а затем и ругань. Все трое вскочили одновременно, однако к окну Ястреб успел последним — пришлось надевать капюшон цветохрона на голову.

— Что там? — спросил он, нависая над служанкой и Эммой.

— Дерутся, — ответила Тереза. — Твой поклонник и еще какой-то хмырь.

Под окнами действительно дрались двое.

Ну как дрались? Скорее это было похоже на избиение одного другим...Красхитанец тряс кого-то за грудки и тихо шипел. До внимательной публики, представленной в трех лицах, долетали лишь обрывки фраз…

— … моей ягодке… лишить достоинства… вырву тебе… всю жизнь фальцетом!

— Кто там? — шепнула Эмма.

— Странные дела, — пробормотала Тереза.

— Знакомые сапоги, — хмурясь заметил Вейрон, разглядывая вяло брыкающиеся конечности жертвы красхитанца.

— И плащ как будто видел...

И тут до него дошло, кто именно попался Мордишу! Выругавшись сквозь зубы, Вейрон быстро отодвинул женщин от окна и, выглянув уже в одиночку, крикнул:

— Эй, в чем там дело?

— Козочка моя! — тут же отозвался Мордиш, поднимая к нему лицо, сияющее широкой улыбкой. — Не волнуйся, я все улажу!

— Объяснись! — приказал Ястреб, пытаясь понять, чем может помочь бедолаге, попавшему в лапы красхитанца.

— В общем, дело было так. Я шел к тебе, чтобы прочесть стихи.

— Мордиш откашлялся и продекламировал: — Ты поставила мне фингал, и толкнула меня в кусты, а я пел тебе о любви, ведь нужна мне одна лишь ты. Я не сплю и не ем три дня, я зову тебя в ночи. Знаю, скоро спадет броня, и от страсти ты закричишь…

— Покажи, кто там у тебя! — рявкнул Вейрон, и Мордиш, встрепенувшись, сгреб несчастного, распластавшегося у его ног.

— Ах, да, это… Я поймал мерзавца, что пытался обесчестить тебя!

В подтверждение своих слов, он одной рукой приподнял беднягу Донована.

За шкирку. Как нашкодившего котенка. Впрочем, тот не возражал. Болтаясь в воздухе, парень с трудом держал голову, с мольбой глядя на Ястреба.

— Надо же, — завистливо произнесла Тереза, — косяком пошли. И все рыжие, как на подбор. Самой, что ли, замотаться в эту черную хламиду?

— Но это же Донни! — сходу начал выкручиваться Вейрон. Всплеснув руками, он принялся вдохновенно врать.