Отбор с осложнениями

Но каждый раз случалось что-то, заставляющее меня замолчать. Ты так увлеклась раскрытием моей женственности…

Эмма сердито на него посмотрела и вдруг прыснула от смеха.

— Ты не представляешь, как мне это осточертело! — продолжил он, радуясь ее смеху. — Эти твои — будь трепетной ланью, ешь как птичка… А красные трусы? Это просто за гранью добра и зла!

— Ты их носил? — спросила Эмма, уставившись на него во все глаза. Закрыв рот ладонью, попыталась сдержаться, но потом все же рассмеялась.

— Ни единой секунды, — проворчал Вейрон, невольно улыбаясь в ответ.

— Ты к нему сам побежал, — вспомнила Эмма. — Пока я спала!

— Чтобы выведать их планы. В общем, давай так: ты и дальше будешь мне помогать, но уже с учетом ситуации. Вот вдохновлять у тебя получается отлично! Мое тело принимает твою энергию на все сто. И это значит… — он многозначительно посмотрел на нее.

— Что?

— Что мы идеально подходим друг другу. И после завершения операции…

— Нет, — перебила его Эмма, разом посерьезнев.

— Я знаю тебя очень хорошо, — возразил он. — И кстати, что еще за поцелуи с дудочником под оливой?

— Он играл на гобое! Хоть это и не твое дело, — заявила Эмма, поднимаясь с лавки.

— Теперь мое! — возразил Вейрон, тоже вставая.

Он возвышался над Эммой, но она смело смотрела ему в глаза, пусть для этого ей и пришлось запрокинуть голову. Вейрону вдруг так хотелось поцеловать ее, обнять, прижать к себе и почувствовать своей…

— Ладно, — сказал он вместо этого.

— О да, — подтвердила Эмма, хитро улыбаясь и глядя куда-то поверх его плеча.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — обрадовался Вейрон.

— Еще бы, — кивнула она. — Как не верить, если жертва такой вот мгновенной любви приближается сейчас к нам.

Вейрон быстро обернулся и застонал, увидев долговязую фигуру рыжего красхитанца.

— Бригитта! — радостно завопил тот и ломанулся к ним прямо через кусты роз.

Эмма снова села на скамейку, сложив руки на груди и явно давая понять, что не сдвинется с места.

— Давай сбежим! — выпалил Вейрон, повернувшись к ней.

— М-м, — покачала она головой и запрокинула лицо к солнышку, жмурясь, как кошка.