Отбор с осложнениями

— Это что сейчас происходит? То есть ты еще чем-то недоволен? Предъявляешь мне претензии и указываешь, как поступать в дальнейшем?

Ястреб самодовольно кивнул:

— Если бы на моем месте действительно была Бригитта Дракхайн, у бедняжки мог бы приключиться инфаркт! — поучительно заметил он.

— Она молодая и сильная девушка, — возразила Эмма. — То есть, я так думала. И ничего бы с ней не стало! Но почему ты смеешь указывать, какими методами мне пользоваться?

— На правах будущего мужа, — не стушевался Вейрон, добавляя примирительно: — Я же сказал — готов ликвидировать ущерб.

Я женюсь на тебе, Эмма, и твоя репутация не пострадает от произошедшего. Я выплачу твой долг институту, устрою тебя на работу в школу в деревне, где у меня дом. Там хорошо растить детей — тихо, спокойно. Заведем собаку, я всегда хотел собаку, но с моей работой не мог себе позволить — частые разъезды… На выходных можем ездить в столицу, это недалеко. Или приглашать гостей к себе. Я, если честно, больше домосед. Но если тебе надо — готов сопроводить. Только вот магазины — это без меня, пожалуйста. Модистки там всякие, закупки шелкового нижнего белья... Хотя я могу оценить как смотрится, сказать свое веское слово...

Эмма слушала его монолог, чувствуя, как на смену смятению и растерянности приходит новое чувство. Ярость. Она расправляла крылья в ее душе, не оставляя места ничему другому. Пылающая, как огонь, смертоносная, всеобъемлющая.

— Значит, женишься на мне? — переспросила она со вкрадчивой интонацией, и Вейрон, почуяв неладное, умолк.

— Собаку заведем? Веское слово готов сказать? Я тоже хочу сказать тебе веское слово, Вейрон Дорн!

И она с наслаждением повторила витиеватое ругательство, несколькими минутами ранее подслушанное у леди Дракхайн.

Вейрон отступал.

Хоть и не привык он к такому в той, прошлой, жизни, где был Ястребом ярости, но здесь, во дворце, все было иначе! На идиотском отборе невест для Вилли, Дорну все чаще приходилось использовать стратегическое отступление.

Девицы явно решили его доконать.

И ладно бы другие, но Эмма!

— Ты ответишь мне за все! — кричала она, швырнув в него второй кусок мыла и на этот раз прицельно попав в лоб. — Женишок! Гостей он будет приглашать! До-мо-сед!!! Решил он все за меня!!!

Она нападала, как фурия! Как погодная стихия, от которой невозможно спастись.

Вейрон, решив молча переждать феерию чувств и дать эмоциям Эммы выплеснуться, потер ушибленное место и быстро пригнулся. Над головой пролетела баночка с зубным порошком.