Отбор с осложнениями

— Да! Леди Дракхайн! — захлопал с энтузиазмом Мордиш, вскочив с места, но женщина в сером потянула его за рубаху, заставляя сесть.

Остальные зрители поддержали леди Дракхайн аплодисментами, лишь король хмурился, явно давая понять, что выбор постановки — не самый удачный. Да и послы поглядывали на невесту неодобрительно. Все, кроме Мордиша. Тот сиял улыбкой и даже тайком послал Вейрону воздушный поцелуй.

Тереза стояла в стороне, спрятавшись за импровизированной скалой, и деловито засучивала рукава. Губы ее были решительно сжаты, глаза сверкали, а с кончиков пальцев то и дело сыпались искры магии.

Она кивнула Вейрону, давая понять, что все в порядке. Он и сам видел: декорации полностью соответствовали его требованиям, но все выглядело каким-то ненастоящим, картонным, пока Тереза не взметнула руки вверх. Над сценой словно натянулся полог — ночное небо с россыпью звезд. Вейрон уважительно хмыкнул. Тереза тем временем протянула ладони вперед, растопырив пальцы и слегка пошевелив ими — тогда синяя ткань, изображающая Плес и излучину реки, потекла как настоящая вода, заблестела бликами. Между скалами даже пролегла лунная дорожка.

Музыканты в оркестре поменялись местами: вперед вышли трубачи, а барабанщик крутанул в руках палочки и ударил по натянутой коже, дав начало выступлению.

Вейрон вздрогнул, почувствовав, как сердце забилось быстрее. Кто знает, в чем было дело: то ли в магии Терезы, то ли в музыке, может, сыграла роль энергия Эммы, которая текла сейчас в теле, наполняя его до краев, а может — коньяк, но Вейрон будто снова очутился на Зубастом Плесе — там, где он сражался бок о бок со своими ребятами, проливая кровь за наполненное магией место, которое он ни за что не позволит отдать красхитанцам.

Зрители исчезли. Остались лишь он, Эмма, пробравшаяся в каждую каплю его крови, и музыка. Ритм барабанов то и дело срывался с размеренного на рваный, зажигательный, заставляющий открыть самое сокровенное, а после столь же резко становился плавным, позволяющим ненадолго восстановить дыхание.

Вейрон выхватил из-за скалы спрятанные там мечи и, взмахнув ими, закружился в боевом танце Ястребов Ярости. Вокруг себя, прыжок, шаг назад и пробежка вперед. Он скалился и рычал под цветохроном, припадал к реке, вскидывался вновь, раскидывал руки и «парил», изображая птицу в небесах...

Зрители ахали то ли испуганно, то ли восхищенно, и их громкие вздохи были продолжением ветра, что нес Вейрона дальше, над водами Плеса.