Опекун. Она не для меня

В глазах женщины застыл дикий ужас, даже вопить перестала, только глазами моргала. Осмотрел ее и усмехнулся про себя, по-хорошему ее тоже стоило пристрелить, но одну хорошую вещь она в жизни сделала — родила ту, без которой я дышать не могу, только по этому причине сохранил ей жизнь.

— В машину ее, — приказал, выходя из кухни. Помещу в дурку, там ей самое место.

Глава 12

Олег

— Олег, — я услышал голос жены, вырвавший меня из раздумий. Ее перевели из реанимации чуть больше суток назад, все это время ни на минуту от нее не отходил, не хотел, чтобы проснувшись, она обнаружила пустую палату.

— Да, маленькая, — присел рядом с ней, а в глаза посмотреть не могу, эта пуля мне предназначалась, а попала в нее, — я здесь, — проговорил, накрыв ее холодную ладошку.

— Я знаю, что потеряла ребенка, — тихо пошептала она и из глаз ее хлынули слезы. Все готов был отдать, лишь бы она не видеть эти слезы, эту обреченность в ее глазах. Как она вообще узнала, я ведь запретил говорить. Не хотел, чтобы она страдала еще сильнее. И все равно не удалось оградить ее от этой боли.

— Инга, — начал я, не узнавая свой собственный голос, хотел ее успокоить, но никак не мог подобрать нужные слова, что вообще говорят в таких случаях?"

"«Мне жаль» — чушь, никакие слова тут не помогут, я знал, насколько ей больно, потому что у самого сердце разрывалось, каждый вдох отдавался дикой болью.

— Не вини себя, — она попыталась улыбнуться, и подняв руку, провела ладонью по моей щеке, — ты не виноват, слышишь, — ее голос стал громче, никогда не пойму, как ей это удается, как такая хрупкая девочка может быть настолько сильной. В нее стреляли, она потеряла ребенка, и вместо того, чтобы заливаться слезами и винить всех вокруг, она успокаивает меня.

— Виноват, — с трудом выдавил я и отвел глаза, до конца жизни буду винить себя в том, что не уберег.

— Перестань, — попросила она, продолжая водить ладошкой по моему лицу, — в этом виноват только один человек и это не ты.

— Я убью его, маленькая, найду и убью, — пообещал я, за каждую ее слезу он прольет сотню.

— Хочу, чтобы он страдал, хочу видеть, как он будет умолять о смерти, — уверенно произнесла она и я кивнул.