Одри, герцогиня Йорк

Лиам рядом со мной, Ликон напротив.

Помолчали, сверля друг друга непроницаемыми взглядами.

– Спасибо вам, – легко сказала я, – за моё исцеление. Но даже если бы я перестала быть магом, нет в том большой беды, главное, руки-ноги целы, голова на плечах, остальное преодолимо.

Ульрих удивлённо вскинул брови, в его глазах полыхнул нешуточный интерес, но он промолчал, лишь вежливо склонил голову, принимая мою благодарность.

– А что именно вы хотите попросить у Его Величества Карла? – не удержала вопрос. – Если это, конечно, не секрет.

– Тайны в том нет, леди Одри, – низкий рокочущий голос Ликона пробирал до мозга костей, меня пугало могущество этого человека, интересно, сколько ему лет? На вид от тридцати пяти до сорока. – Соглашение у меня с вашим королём, что в случае необходимости, я могу потребовать у него всё, что захочу. Правда, в пределах разумного.

– Такой предел у каждого свой, – заметил Лиам, Ульрих поморщился и хотел было что-то возразить моему наставнику, явно неприятное, но я успела первой:

– Зачем же вам обращаться к Карлу Третьему, Ваше Величество? Я и сама вам дам то, чего ни у кого нет.

Стало тихо. Очень. Чёрные глаза, в которых даже зрачок едва угадывался, вцепились в мои так, что мне стало не по себе, но, крепко сжав ладони в кулаки, покоившиеся на коленях, я выдержала и даже смогла растянуть губы в хитрой улыбке.

– Даже так? – прогудел Ульрих. – Полагаю, мы думаем далеко не об одном и том же.

– Уверена, о разном. Но если мы с вами договоримся, то без всякого посредничества со стороны моего сюзерена, – ответила я, стараясь выглядеть как можно непринуждённее.

– Я прибыл во вашему приглашению, с небольшим опозданием. Подъехал к Друидору и не смог попасть внутрь – ваша охрана отказалась пропускать. Смелые, однако, у вас воины, никакие доводы на них не подействовали: ни то, что перед ним король, ни откровенные угрозы, – усмехнулся Ликон. В его голосе слышалось уважение к моим людям.

– Так как же вы меня отыскали? – нетерпеливо уточнила я, поскольку драматическая пауза, сделанная Его Величеством, стала раздражать.