Одиночный выстрел

Возможно, следовало сменить летную фуражку на войлочную гвардейскую шляпу, однако сейчас думать об этом было поздно. Бекет осторожно поднялся и стал переступать с ноги на ногу, затем растер уши и снова сел, придерживая меч.

В нагрудном кармане, под «молнией», лежал пистолет, который ему вернул прелат Гудроф. Он так и не догадался, что это оружие. Впрочем, даже знакомый с огнестрельным оружием человек едва ли признал бы оружие в покрытом никелем четырехмиллиметровом «спрадоке». Это была крохотная машинка дамского размера, и Бекет таскал ее в кабине ради смеха, ведь никакого аварийного набора ему не полагалось.

«Ладно, пусть будет», – подумал майор, поглаживая нагрудный карман. Изящный «спрадок» был единственной вещицей, связывавшей его с миром большой цивилизации.

Майор все еще пребывал во власти своих мыслей, когда кто-то рядом тихо произнес: «Едут…»

Бекет прислушался, но никаких посторонних звуков не разобрал. Однако солдату поверил, ведь тот был местным.

Никакого собственного плана действий у майора не было, он надеялся подыграть прелату Гудрофу, сидевшему в засаде в нескольких ярдах впереди.

Ехали быстро, без разведки – значит, спешили.

– Именем Легвоса Гудрофа, немедленно остановитесь! Вы на чужой земле! – закричал кто-то, и тотчас со всех сторон, с мечами наперевес, на дорогу выскочили гвардейцы, загородив коннице проезд.

Появление здесь солдат Гудрофа оказалось для Илкнеров полной неожиданностью.

Они и их окружение стали выхватывать мечи, однако гвардейцев Гудрофа с ходу атаковать не решились.

Пока они не видели самого прелата, который, как известно, плыл в сторону Калибазии, эта засада могла быть инициативой какого-нибудь безродного сержанта.

– Кто вы такие и что здесь делаете? – строго спросил прелат Илкнер, потрясая мечом.

В этот момент, стряхивая с веток снег, на дорогу выехал на лошади прелат Гудроф в сопровождении Тревиса и еще четырех его людей.

Увидев это, Бекет начал быстро пробираться в первые ряды, ему нельзя было оставаться вдали от основных событий.

– Какая неожиданность, дорогой сосед! Только я в море, а ты тут как тут, спешишь поживиться моими землями и имуществом! – воскликнул Гудроф, ничуть не стесняясь в выражениях. Он был на своей земле, и это придавало ему уверенности.