Одиночный выстрел

– Здесь чисто, только свиньи! – доложил Сандерс, демонстрируя визжавшего поросенка, которого держал за ногу.

– Брось его, придурок! – приказал Чумаченко. Во время работы он не терпел постороннего шума.

– В курятнике чисто, босс! – подал голос Арвидас по кличке Рыжий.

– Хорошо, оставайтесь во дворе! Остальные – в дом!

Один из пехотинцев вышиб ногой запертую дверь, и солдаты стали заходить в просторную избу, имевшую, судя по отдушинам, подвал и еще пол-этажа на чердаке.

Следом за своими солдатами Чумаченко вошел в дом и сразу услышал крики молодой женщины, которую щупали двое пехотинцев.

– Так, что мы здесь видим? – спросил Чумаченко, проходя в большую комнату с неким подобием камина. Бледный хозяин дома, мужчина лет сорока, стоял под прицелом нескольких стволов, боясь двинуться с места.

– Боишься? – спросил его Чумаченко и сам же ответил: – Знаю, что боишься…

– Босс, тут наверху кто-то есть! – позвал бригадира один из солдат.

– Иду! – отозвался тот и, снова услышав крик женщины, бросил раздраженно: – Оставьте ее в покое! Она на все тридцать пять тянет!

Мучившие женщину солдаты нехотя отпустили ее.

Поднявшись на чердак, бригадир увидел своего солдата, который стоял перед старухой, закрывавшей собой вход в комнату.

– Неспроста шипит старушка, – сказал Чумаченко. – Убери ее.

Солдат отшвырнул упрямую старуху и распахнул дверь. Чумаченко шагнул внутрь и под подоконником единственного окна увидел трех детей от четырех до семи лет.

– Так, промашка, – сказал бригадир и осмотрелся, чтобы удостовериться – спрятаться здесь было негде. – У тебя шоколадка осталась?

– Половинка, босс…

– Давай сюда.

Солдат расстегнул поясной бокс для сухого пайка и достал половинку большой шоколадки.

Бригадир взял ее, разломил на три части и протянул детям.

– Налетай, братва, подешевело!

Но дети лишь попятились дальше в угол.

– Эх, вы, варвары! – сказал Чумаченко, распрямляясь. – Мы ж представители цивилизации, понимаете? Это у вас сортир на улице, а мы-то в полном порядке…

Он ссыпал шоколад на подоконник и вышел. Солдат последовал за ним.

В большой комнате ничего не изменилось – мужчина стоял под прицелом, женщина всхлипывала у стены, пытаясь прикрыться изорванной солдатами одеждой.

– Переходим в следующий дом! – объявил Чумаченко и направился к выходу.