Пустоцвет

Я порекомендую высококлассных сиделок — дневную и ночную, думаю, они понадобятся не больше, чем на неделю, а там Ксения Леонидовна придет в себя. Разумеется, если вы хотите, то больная может оставаться в больнице.

— Дома она очнется скорее?

— Вполне вероятно — родные стены, как говорится, помогают. Плюс, вы сможете говорить с ней, знакомые запахи, обстановка, ощущение безопасности. Понимаете, организм полностью здоров, а сон — это попытка уйти от опасности, переждать её, скажем так. Как только женщина окажется в привычной для неё обстановке, защитная реакция организму больше не понадобится, и Ксения быстро придет в себя.

— Моя дочь здорова? — ещё раз уточнил Гуров.

— Мы тщательно все проверили — она совершенно здорова, уверяю вас. Организм оправился после реакции на наркоз, а сон — это последствие стресса, которое скоро пройдёт.

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы приготовили комнату, телефоны сиделок передайте моему помощнику.

И Ксану перевезли. Не в дом к мужу, а домой, в комнату, где она жила до брака.

Серый от переживаний Сомов проводил у постели супруги целый день, на ночь уезжая к себе. Мать Ксаны зашла один раз, расплакалась и заявила, что зрелище невыносимое, она может лечь рядом, поэтому ей лучше оградить себя от такого потрясения."

"Прошли четыре дня — никаких изменений. Неужели, доктора ошиблись? Вдруг, пока они ждут пробуждения, уходит драгоценное время, когда дочь еще можно спасти?

Мужчина сжал кулаки.

Завтра же он снова проконсультируется с врачами и, если надо, отвезет Ксению в любую клинику мира, лишь бы помогли!

— Леонид Иванович, — дверь неожиданно распахнулась, из нее выскочила взволнованная сиделка, увидела Гурова и, крикнув, что пациентка приходит в себя, скрылась в комнате.

Приходит в себя! — отец бросился назад, в комнату дочери.

Сначала он ничего не заметил, но потом Ксана дернула рукой, глубоко вздохнула, её веки задрожали, и открылись глаза.

Боясь дышать, мужчина наклонился над кроватью, нашел руку Ксении, осторожно сжал.

— Доченька.

Женщина повела взгляд вправо — на стенку, потом влево — на окно, и встретилась с взглядом отца.

— Папа.

— Дочка! Господи, ты очнулась!

— Папа, а ты купишь мне мороженое?

— Что??

— Хочу мороженое! Красное и желтое. Во-о-от так много! — женщина заулыбалась, села и показала руками.

Гуров беспомощно обернулся на сиделку, которая чуть отодвинула его и обратилась к Ксении.