О, мой док...

- Не уходи… побудь ещё.

Смутно, но я понимала, что нахожусь в реанимации. Рядом неприятно пикали аппараты, витал запах медикаментов.

- Всё, как в тумане…- прошептала я. - Голова кружится. Словно под алкоголем.

- Я знаю. Скоро полегчает, - поцеловав меня в висок, ответил Лёвка. - Потерпи. Через несколько часов будет хорошо.

За дверью раздался властный женский голос, от которого я поморщилась.

Мама? Или у меня галлюцинации? Видимо, показалось, ведь соображать получалось туго.

Женщина с кем-то спорила на повышенных тонах, но я не разобрала ни слова, кроме одного - аборт.

- Твоя мать - настоящий танк, - усмехнулся друг, прижимая меня к себе ещё крепче. - С Ворошиловым особо не поспоришь, но у неё хорошо получается.

Значит, не показалось. Интересно, откуда узнала?

- Это ещё цветочки…- на выдохе произнесла я, не в силах разговаривать громко.

- Значит, говоришь, ягодки впереди? – улыбаясь, спросил Левка, но не успел он закончить, как дверь резко распахнулась, являя Христа народу.

- Лика! Почему я только сейчас узнаю, что ты делала аборт?

Глава 35.

- Мамочка, прости, - непроизвольно брызнули слёзы из глаз. - Прости, прости…

Все повторяла и повторяла одно и тоже, едва соображая.

Было такое чувства, словно нахожусь между реальностью и сном. Границы стирались, и было не совсем понятно, где правда, а где вымысел. Мозг работал медленнее, не успевая за действительностью, а события развивались не по самому лучшему сценарию.

- Не думала, что ты опустишься до такого, бесстыжая…- гневно произнесла Мединская старшая, приближаясь ко мне всё ближе.

Между мной и матерью мгновенно встал Лев, загораживая собой её недовольный взгляд.

- Тот ребёнок был от насильника, и она не могла его носить, - чересчур резко, проговорил мой друг. - Вы не видели, в каком подавленном она находилась состоянии, другого пути не было. Лика правильно поступила.

Я слышала от него эти слова впервые. Мы никогда не разговаривали со Львом на эту тему. Словно для всех та ситуация была табу. Но, как бы сейчас ни была благодарна, согласиться с ним не могла.

- Неправильно. Всё неправильно, - рыдая, повторяла я, как заезженная пленка. - Нельзя было…

Разве это не грех? Мой ужасный поступок ничем нельзя оправдать.

- Лика. Послушай, милая, - повернулся ко мне друг и навис, прикасаясь горячими пальцами к щеке. - У нас ещё будут дети. Операция прошла успешно. Всё хорошо, - ласково прошептал, пытаясь меня успокоить.

Но мне не хотелось больше лгать. Пусть мама знает всё. Про аборт.