О, мой док...

- ""И царица над ребенком, как орлица над орленком..."" - хмыкая, встретила меня женщина. - Отмыла чертёнка?

- Да, - улыбнувшись, кивнула ей. - И спасибо, что позволяете это делать."

"Я прекрасно понимала, но не должна была находиться здесь и делать то, что делала. Зоркая была хоть и строгой женщиной, но с широкой душой и добрым сердцем. На свой страх и риск позволяла мне приходить и проводить с Иванов время. Не всякий бы это позволил.

- Да что ж я не понимаю, как это нужно Ваньке? - ответила она мне и, потянувшись за серой папкой, кинула её передо мной.

На душе резко стало неспокойно.

- Что это? - подцепив её, развязала шнурок и посмотрела на то, что лежало внутри.

- Заявление? - спросила её, вчитываясь в неразборчивый почерк. - Нет… не может быть.

В глазах потемнело и в голове стало дурно.

- Зачем он ей? - часто моргая, чтобы прогнать навернувшуюся на глаза влагу, спросила женщину. - Зачем?!

- А то ты не понимаешь? - скривилась Зоркая. - Денег хочет. Зависимая она…

Об этом я прекрасно знала, но как? Как ребёнок ей сможет в этом помочь?

- Бред какой-то! - в ярости крикнула я.

- Да что тут непонятного. Продаст его и дело с концом, - произнесла она. - Ты как первый день на свете живёшь, Лика.

Боже… Невозможно просто… как такое вообще может быть?

- Елизавета Федоровна, это же… нет… Господи…

- Ты вот что. Лучше не нервничай, а найди хорошего юриста да денег. Дам тебе адрес Полянской, пойдёшь к ней и убедишь, - характерно пошелестев двумя пальцами, показала, как именно придется её убеждать.

- Да, - выдавила из себя, переваривая услышанное. - Всё сделаю, как надо.

Представив себе, что моего мальчика могут продать на органы или какому-то извращенцу-педофилу, стало совсем дурно.

- Ты уж постарайся, - вздохнула Зоркая. - Славный мальчишка. Так хочется, чтобы он, наконец, заговорил.

Заговорит! Обязательно, заговорит. Я всё сделаю, чтобы это произошло. На всё пойду ради этого.

Глава 7.

“Скоро всё это обязательно закончиться,” - убеждала саму себя поднимаясь по ступеням на свой этаж к квартире, где жила последние четыре года.

Усталость с ног валила, а мысли о внезапно возникшей проблеме сдавливали грудь так, что мешали дышать в полную силу.

Я справлюсь. Всё сделаю, как надо. Найду Полянскую, поговорю, заберу ребёнка, и всё закончится, а пока мне были нужны очень горячий душ и хороший сон.

Открыв ключом входную дверь и не включая бьющий по глазам свет, вошла внутрь.