О, мой док...

И, о, чудо! Уже через пару недель я стал опекуном для двух очаровательных малышей Ваньки и Леночки."

"Забирали мы их из детдома с Саввой. Заведующая, видимо, подумала, что мы с братом пара и имеем нетрадиционную ориентацию. Считала нас ненормальными, и всё время посматривала со злостью. Но мне это было только на руку. Не хотелось, чтобы Лика узнала обо всём раньше времени. Хотелось сделать ей сюрприз. А Савва всё приговаривал, что так надо, и не отпускал от себя ни на шаг. Знал, паразит, что моё сердце рвалось к ней.

Что могу сорваться.

Мы увезли детей за границу. К родителям. Новоиспеченным бабушке и дедушке.

Их радости не было предела, а дети были залюблены и обласканы.

Кто бы подумал, что буду так рад… Но для полного счастья не хватало главной детали. Точнее, моей любимой, которая находилась за океаном.

Следующая поездка в Россию была намечена на юбилей моего будущего тестя.

Там-то и должна была произойти наша с Ликой долгожданная встреча, которую я ждал с замиранием сердца.

Столько времени я находился вдали от неё.

Только представлял её перед собой - жаром обдавало, крупной дрожью отбивало вдоль позвоночника. Её бездонные глаза каждую ночь снились. В этот момент я всегда просыпался, а сердце судорожно сжималось от желания увидеть их воочию. Желал снова ощутить её запах, который голову кружил. Все вокруг неё меркли. Были суррогатом, фальшивкой. Для меня существовала только она. Моя девочка. Настоящая, единственная во всём мире. Лика…

Эпилог.

Лика Мединская.

Я не знала, кто меня мог ждать.

Даже не представляла. Первой мыслью было отказаться и не ходить, но, с моей стороны, это выглядело бы не вежливо. Папа ждал. И мама как-то странно улыбалась.

Меньше всего сейчас хотелось о чём-то разговаривать. Кем бы ни был тот визитёр.

Но отец пристально смотрел на меня и ждал. Широко улыбаясь.

Чёрт.

Кивнув, я всё же сделала, как просил меня виновник торжества. Пошла на задний двор, чтобы перекинуться парочкой слов с тем, кто хотел меня видеть, а потом уехать домой.

Сразу.

Побыть одной.

Наедине с моей болью. Подальше от людей и от шума, который неимоверно раздражал и шёл вразрез с моим нынешним состоянием.

Я шла не спеша. Отрешённо смотря под ноги, с абсолютно пустой головой, которая, включив защитную функцию, на какое-то время заблокировала горькие мысли и эмоции.

Было всё равно на всех и на всё… Полная апатия и опустошённость… но едва прошла двор и приблизилась к летней беседке, как моё сердце пропустило удар, а потом понеслось в бешеном ритме.