О, мой док...

Погрузить её в приятную суету, а там уже всё произойдёт так, как и должно…

Едва Люба промолвила слова приветствия и вошла в комнату, как вихрь из детской толпы закружил её в водовороте, наполненным смехом и тысячами вопросов.

Женщине ничего другого не оставалось, как погрузиться во всю эту кутерьму и стать участником игр и детского веселья.

Постояв какое-то время в дверях и понаблюдав за ними, пошла на поиски Ивана, который, скорее всего, прятался у себя в комнате.

- Ванечка, - произнесла я, отворив дверь в детскую спальню, которая принадлежала и другим ребятишкам, но сейчас пустовала.

- Иван, я знаю, что ты здесь, - произнесла снова, прикрывая за собой дверь. - Вылезай давай. Поговорим.

Под кроватью послышалось шуршание, но так никто не появился.

Тяжело вздохнув, подошла к кровати и опустилась перед ней на колени.

Откинув покрывало, заглянула под металлическую сетку, прикрытую тонким матрасом, и беззвучно выдохнула. Здесь он. Забился в самый угол и лежал, смотря на меня волчонком.

И ведь не трудный ребёнок.

Все мои старания похоронили. Весь труд, кропотливую ежедневную работу. Но разве я могла теперь сдаться? Отпустить. Забыть его. Ведь никто не говорил, что будет просто. Мне дали второй шанс, и я ни за что теперь не упущу его.

- Я скучала по тебе, - улыбнувшись, сказала ему.

Мой маленький.

- Смотри, что у меня есть? - вспомнив о шоколадном, его любимом батончике, отыскала его в своей сумке. Купила его в тот день, когда он сбежал. Так и носила его, зная, что когда он отыщется, непременно захочет своё любимое лакомство.

- Держи, протянув ему, улыбнулась. - Давай же…

Ванечка, сглотнув, сделал робкое движение рукой, а потом отвёл взгляд в сторону, так и не прикоснувшись к сладости.

- Не хочешь? Ну, в другой раз…- поджав от досады губы, произнесла как можно ровнее я. – Тогда, может, поговорим?

Услышав последнее, мальчик вначале насупился, а потом и вовсе повернулся к стене лицом.

Не мог он говорить. Травма. Знала об этом прекрасно, но всегда надеялась. Ждала чуда.

Маленький мой. Как же я его хорошо сейчас понимала. Он желал свою маму и быть с ней, а не это всё.