Невольная связь

"

"– Что я должен был сказать ему? Картину написала некая Сабина? Он похоронил девушку месяц назад, – задумчиво возразил Влад. – Он каждый день ездит на ее могилку. Да и вообще... Нет, малышка, нельзя ему говорить, пока мы не убедимся, что это та самая Сабина.

– Ты прав, Влад, – сдалась девушка, – Просто Глеба очень жалко.

– Не волнуйся, Ария, он справится, – Влад обнял жену крепче, – Утром предоставят более детальный отчет обо всем, что случилось рядом с той клиникой, где была авария. Есть у меня сомнения, что там не все гладко.

***

В эту ночь Глеб не смог уснуть. Как и в прошлую, в позапрошлую, как и в ночь до нее. Раньше он пил и вырубался. Сейчас его воротило от спиртного. Широков пил чай и смотрел на два полотна.

Коллекция Широкова пополнилась на две работы руки неизвестного мастера. Разные жанры, разная техника, разные сюжеты. Но Глебу казалось, что автор работ – один.

Более того, Глеб чувствовал, что это его полотна. Принадлежат ему. На каком-то нематериальном, мистическом уровне. Бред, конечно.

Знал.

Глеб зарылся пальцами в волосы, дернул, будто пытался привести себя в чувство. Вернуть трезвость рассудку.

Да. Все ясно. Он сошел с ума. Тронулся. Сбрендил. Он купил подделку стоимостью в целое состояние, просто потому, что ему что-то привиделось.

Глеб выдохнул и отвернулся от полотен. Взгляд уже привычно застыл на фотографии.

– Мстишь мне, да? – заговорил Широков, глядя в ведьмовские глаза девушки, по которой нереально скучал.

Мужчина уснул под утро, сидя на полу хранилища, упираясь спиной в стену. Уснул, потому что ему казалось, будто Сабина рядом. Возможно, ему даже слышались ее колючие и дерзкие слова. Это ведь хорошо. Пусть кричит на него. Пусть. Только бы ее голос в голове Глеба не умолкал.

***

– Ждите здесь, – распорядился Глеб.

– Глеб Алексеевич! – возмутился Мухтар.

– Я пойду один! – отмахнулся Широков от сопровождения и вышел из салона машины.

Тачку Туманова он узнал сразу, как и самого Ярослава. Седую копну волос и сгорбленную фигуру сложно не заметить, особенно на фоне черной могильной плиты.

Глеб молчал, когда приблизился к оградке. Да и что говорить? О чем? Слов не было.

– Не уберег, да, Глеб? Не уберег, выходит, – проскрежетал Туманов. – Я ж тебе дочь доверил. А ты?

– Ты мне ее продал, Яр, – напомнил Широков.

И голос прозвучал зло.